– Тем крепче он тебя удержит.

– Бал будет завтра вечером.

– Что твой отец сделал с платьем, которое я тебе сшила?

– Заставил меня его сжечь.

Эльстер нахмурила бровки.

– Жаль. Оно было такое красивое. – Она вздохнула. – Если бы я только могла пойти с тобой на бал… – Эльстер стала перебирать волосы Одилии, выпутывая из них веточку. – Разве ты не хотела бы, чтобы на балу рядом была я, а не твой отец?

Одилия придвинулась к Эльстер и с восхищением коснулась ее нежного плеча. Она любовалась ее бледными щеками, очертаниями рук и колен… В эту минуту Одилия мечтала о музыке, чтобы они могли прямо здесь, в ветвях пуститься в захватывающую дух пляску. Балы, придворные, наряды – все это не для меня, подумала она.

Карета

Карета

В вечер бала Ротбарт преподнес Одилии в подарок карету с кучером.

– Я вернул некоторых юношей и девушек, что были у нас в башне, в семьи – не задаром, конечно. – Он похлопал карету розового дерева по дверце. – И отныне ты будешь разъезжать на ней между домом и дворцом. Негоже принцессе летать на крыльях.

Одилия открыла дверь и заглянула внутрь. Сиденья были обиты плюшем и атласом.

– У тебя сейчас лицо, как у последнего бедняги, которого я посадил в погреб. – Он чмокнул дочь в щеку. – Неужели богатая и вольготная жизнь тебе так противна?

Слова в голове опять подвели Одилию – не захотели складываться в объяснение, чтобы папа понял, как она боится покинуть башню, как омерзительна ей даже мысль о том, чтобы выйти замуж за мужчину, которого она не знала и не имела ни малейшей возможности полюбить. Она только и смогла, что крепко обнять отца. Сплетенный из прутьев корсаж оцарапал ей грудь. Она не вскрикнула только потому, что в ее платье-гнезде было спрятано еще одно золотое яйцо.

Когда карета доехала до леса, Одилия крикнула кучеру:

– Стой!

Тревожно оглядевшись, она открыла дверь и вышла на дорогу.

– Фрейлейн, ваш отец настаивал на том, чтобы вы обязательно вернулись сегодня вечером – иначе я буду до конца своих дней питаться червями.

– Я на минутку!

Бежать в жестком платье из веток было тяжело. Она знала, что, когда добежит до лебедей, колени будут исцарапаны в кровь.