Они поженились года два назад. Сэмми был приятным молодым человеком с выбритой наголо головой. Селеста сделала на шее татуировку такого же синего цвета, как его глаза.

Недавно она сообщила всем нам, что беременна и они с Сэмом ждут ребенка. В семье только об этом и говорили. Ее мама с бабушкой обсуждали акушеров и больницы. Селеста не понимала, почему ей особенно нужен врач, умеющий хранить тайну.

– Потому что тебе не нужно оказаться на первой странице «Нэшнл Инквайер», – сказала Джоан. Она положила телефон и покачала головой.

– Как-то раз Селеста мне сказала, что иногда бояться полезно, – сказал я ей.

– Она не узнает, что такое страх, пока не станет мамой.

Две очень деловитые крохотные юные леди вернулись с Катериной с пляжа. В руке у каждой было по мокрому ведерку.

– Мы нашли живых мидий! – сообщили они.

Хотя ракушки, похоже, давно уже были мертвы, мы восторженно поахали.

Руфь сидела на лужайке под большим зонтиком. Ее правнучки побежали к ней показывать своих моллюсков.

– Я вышла замуж за мужчину, который меньше всего был похож на кошку, – сказала Джоан. – На самом деле я не понимала, что выбрала его по этому признаку, но это был основной критерий. А потом родилась Селеста, и я увидела, что это не сработало. Я не привыкла, чтобы мои планы расстраивались. Даже несформулированные.

– Ты рассказала об этом Селесте?

– Я недавно все ей рассказала. Как ты и советовал.

– И про рудиментарный хвост? – Я знал, что Джоан в детстве его удалили.

Она кивнула.

Ближе к вечеру я сидел в саду с Руфью и девочками.

– Странно, Ричи, казалось бы, после того, как я так искалечила жизнь своим детям, они бы мне ни за что не доверили свое потомство. Но нет, ничуть не бывало. Кто-то всегда мне детишек подкидывает.

Ни в одной из трех дочерей Катерины не проявилось и следа дикой кошки. Как, впрочем, и в двоих детях старшей дочери.

– Прямо по Менделю, – сказала Руфь. – Бедный Луи – одна крайность, Катерина – другая, а Джоан – между ними.

Она поглаживала одну из внучек по спинке. Вдруг девочка широко зевнула и выгнула спину, как котенок.

Руфь подняла на меня глаза, как бы говоря: «Но мы ничего не знаем наверняка».