Оказавшись около рва, Одилия превратила Эльстер в девушку и вывела ее на дорогу. Увидев великолепную карету, Эльстер мигом оправилась от слабости.

– Наконец-то я прокачусь с удовольствием. – Эльстер оперлась на руку кучера и взошла по ступенькам в карету. – Но мне нечего надеть на бал!

Одилия села рядом с ней и провела рукой по занавескам и подушкам:

– Здесь материи хватит на десять платьев.

Когда Одилия превратила свои ногти в острые лезвия, чтобы раскроить атлас и кисею, она заметила, что Эльстер отодвинулась от нее подальше: колдовства девушка боялась. Одилия улыбнулась ей и протянула руку с ногтями-иголками. Эльстер осторожно взяла ее за запястье.

Стежок за стежком – и вот уже на коленях у Эльстер лежит корсаж.

– Мы ведь можем не ходить на бал, – вдруг предложила Эльстер. – Преврати кучера в красногрудую малиновку, и убежим, куда только захотим.

– Но я никогда не была так далеко от дома.

Одилия сама удивилась, почему никогда не думала о том, чтобы убежать из дому. Но в последнее время мысли ее были полны этим ужасным балом, как будто у нее не было другого выбора, кроме как принять предложение принца. Она выглянула в окошко, мимо которого проносился огромный мир. Но ведь папа будет ждать ее сегодня вечером. А завтра уроки, а еще надо покормить гербового орла… Она просто не может бросить отца!

Она с облегчением вздохнула, вспомнив, что не взяла с собой черное яйцо и не может превратить человека в птицу. Одилия никогда этого не делала и подумать не могла, что ей это может понадобиться. Она покачала головой.

Эльстер нахмурилась:

– Настоящая папенькина дочка. – Девушка нагнулась и откусила нитку, что тянулась от пальцев Одилии к ее платью. – Помни, я тебе это предлагала.

Бал

Бал

Бальный зал дворца превратился в очарованный лес. Ковры из далекой Персии убрали, чтобы усыпать пол сотнями вырезанных из шелка листьев, на которых высокородные гости то и дело поскальзывались. Седобородый посол Ломбардии упал и сломал ребро; когда его уносили прочь, он кричал, что это не простой несчастный случай, а военная диверсия – atto di guerra.

Вдоль стен высились деревья работы плотников и кузнецов. Придворный повар вылепил из теста певчих птиц с леденцовыми перьями и марципановыми клювами.

Музыкантам велели играть только те мелодии, которые можно услышать в природе. Они озадаченно переглядывались и делали долгие паузы.

– Фрейлейн Одилия фон Ротбарт и ее подруга фрейлейн Эльстер Шванензе, – объявил глашатай с густыми, набриолиненными усами.

Одилия сжалась под своим корсажем из прутиков и веревок и присела в реверансе. Как все на нее вытаращились! Возьму Эльстер за руку, подумала она, это придаст мне сил. Она протянула руку, но рядом никого не было – она остановилась в недоумении на середине лестницы, оглянулась на толпу придворных, но девушки-лебедушки нигде не увидела.