Кроме этого Нумизмат решился еще на одну аферу, тем самым перечеркнув союз с другими группировками и объявив им непримиримую войну. Все та же старушка «божий одуванчик» уже известным способом проникла внутрь научного комплекса и, сетуя на бедную жизнь, жалобно оплакивая погибших сыновей, смогла приблизиться к охране комплекса. Пяти выстрелов из АПБ хватило, чтобы свалить двух полусонных часовых. Старуха вынула колокольчик и тряхнула им два раза. По условленному сигналу за ограду научного комплекса просочились трое сектантов, без труда проникли в бункер и вскоре появились оттуда с пленником. Все сделали тихо и быстро и еще затемно исчезли с места преступления.

Первые лучи солнца, озарившие стены и крыши зданий форта, стали свидетелями истошного крика, огласившего узкие улочки. Так дико полковник Хард еще никогда в жизни не орал. Кто-то убил его солдат. Но самое ужасное заключалось в другом: неизвестные выкрали из бункера Брома – ученого Синцова, ценного свидетеля, источника важной информации и путеводителя к Вратам Армады. Это был удар ниже пояса. Полковник рвал и метал, застрелив старшего звена Черных Карателей, а также попавшихся под руку двух лаборантов и женщину из обслуги комплекса.

Дисциплина в его ведомстве отличалась крайней жесткостью, поэтому поникшие солдаты стоически восприняли смерть командира звена, вытянулись в струнку и выслушали ругательства, из которых поняли одно – необходимо срочно найти следы похитителей и вернуть пленника. Причем живым. С потерями и ценой не считаться, а иначе… иначе… лучше уж погибнуть в бою… И отделение выдвинулось на поиски.

Нумизмат непринужденно завтракал с Фараоном в единственной башне форта, уцелевшей после атак осадного орудия ренегатов, попивал кофе и морщился от дыма сигары. Ворвавшийся к ним полковник обвел обоих пронзительным взглядом, прищурил глаза и заиграл желваками. В голове Демона вдруг появилась мысль, что, к счастью, Хард не обладает ментальной силой и потому не умеет залезать в голову. А то бы сумел прочесть очень много интересного и совсем не хорошего.

– Кто это сделал?!

Фараон недоуменно уставился на вошедшего. Затем предложил чашечку кофе, уютное кресло и спокойную беседу про дележку добычи и баб, но полковник продолжал брызгать слюнями и оглашать своды башни истеричными воплями:

– Если я – фак! – узнаю, что кто-то из вас приложил руку к этому… порву на сотню мизерных грелок! Чужие, пришлые не могли, кто-то из местных тоже, остается…

Харда распирало от злости и негодования. Таким бешеным его главари группировок еще не видели и не слышали даже по рации. Фараон громко выхлебал остатки кофе, поставил чашечку на столик и недобро посмотрел на разъяренного полковника: