– Хард, ты че-то попутал, кажись?! Остынь, союзничек! Что случилось-та‑а?..

– Действительно, полковник, уймитесь! Что за наезды с утра пораньше? Можно чуть подробнее и спокойнее? – поддакнул соратнику Нумизмат, вытирая толстые губы жирными от бутербродов пальцами-сардельками. От солнечного луча, сквозь жалюзи проникшего в комнату, перстень на его мизинце сверкнул алой искрой.

– А вы, типа, не знаете?! Рожи не делайте такими удивленными! Я узнаю – факин щит! – кто из вас это сделал, и, клянусь, смерть его будет долгой и тошной!

– Э-э, полковничек…

– Заткни-и забрало свое, мумия египетская! Я все сказал! А что случилось на территории, контролируемой моими людьми, вы, уроды, мать вашу, сами уже в курсе! И не нужно тут морды кривить в недоумении, ясно?! Как союзник в этом деле и следуя параграфу номер одиннадцать договора о намерениях, я имею право и настаиваю на вашем обязательном присутствии во взятом форту до полудня. Как истекут двадцать четыре часа с момента взятия его, так вольны делать что хотите. А пока… дорогие мои, любимые, ни шагу за границы крепости! Ни вам, ни вашим людям. Мои чтут законы и условия договора, и я требую соблюдения их и вами!

– Ни фига се! – Фараон повернулся к Нумизмату, скривив физиономию в порыве злости, но, заметив невозмутимость союзника, сбавил пыл: – Так-с. Базар этот гнилой мне не нужен, по фене ботать в другом месте и в другое время будешь, полковник. А насчет…

– Фараон, – Демон тронул главаря ренегатов за плечо, – Хард прав, условия договора нужно соблюдать. Полковник, мы согласны и понимаем сущность проблемы. Обещаем… гм… я клянусь, что никто из моих братьев не покинет форт до двенадцати дня. Могу дать своих людей вам в помощь. В свою очередь отвечаю, что ни я, ни кто-либо из моих братьев не принимал участия в утреннем дебоше и нападении на вашу территорию. Клянусь Аидом и еже…

– Принято, – перебил Хард сектанта и перевел взгляд на Фараона: – Что скажешь, блатной?

– Тон сбавь, полковник! Чай, не на плацу со своими головорезами. Че ты зыркаешь на меня так? Я и моя братва не имеем никаких косяков и в твоей берлоге шухер не наводили. Зуб даю.

– Мне зуб твой ни в п…папайю, ни в армию! Я, если понадобится, душу выну и сожру того, кто мне подгадил!

– Ясно, ясно. – Фараон криво ухмыльнулся, сжимая кулаки. – Отвечаю за сказанное. И… кроме того, могу тоже помочь людьми и связями. И даже бесплатно, мля!

Полковник перестал скрипеть зубами, сменил гнев на абсолютное равнодушие к этим двум ублюдкам и холодно ровно ответил:

– Помощь заинтересованных в этом ЧП лиц мне не нужна. Сенк! Найду этих смертничков сам. Слова ваши запомнил и принял к сведению. Четырех часов мне хватит, чтобы выявить зачинщика и уничтожить его. Оревуар, союзнички!