Патрик Джеремия Суончер оправдал ожидания Филиппа Олеговича Ирнеева, хотя высказался рыцарь-адепт еще более витиевато на русском языке первой четверти XIX века. Но дальше на блаженно расслабившегося в неспешной ходьбе рыцаря-зелота Филиппа не совсем приятными сюрпризами, потоком хлынули нестыковки со вчерашним пророческим видением.

Поначалу дама Вероника непредвиденно вдруг ушла в жуткую ретрибутивную визионику, прислонившись к дверце джипа с остекленевшим взглядом, отрывисто помертвев и постарев.

«Лет на сто, из рака ноги, не меньше… Поразительно, патер ностер, вразрез предвидению от асилума…»

Но это логично и объяснимо недавним нервным перенапряжением дамы-зелота и ее женской физиологией, — определил по-инквизиторски рыцарь Филипп. «К успешному зачатию плода готовится плоть ее тварная…»

Затем пришлось, — «с чего бы это?», — поджидать запоздавших Павла Семеновича Булавина и Анфису Сергеевну Столешникову, по истечении более получаса объявившихся со смущенными лицами и конфузливыми извинениями.

«Ай-ай-ай! Право слово, будто молоденькие, не стерпели, не в кущах и не под кустом, а на озерном песочке резво безобразничали, как скоро барышня Анфиса омовения в холодных водах немыслимо возжелала…»

Усадив даму Веронику уже без какого-либо визионерства покойно дремать на командирском сиденье «порше», рыцарь Филипп отдал распоряжение сквайру Константину доставить ее в бережении в загородную орденскую резиденцию. Ну а чудесный доктор Патрик оперативно помог этой психоневрологической пациентке фармакопеей из тревожного алюминиевого чемоданчика после кратковременного помрачения чувств и рассудка.

Помимо того, Патрик Суончер по-арматорски, пусть и под непроницаемым аудиовизуальным занавесом, основательно смутил Марию и Анастасию тем же емким докторским чемоданчиком, инъекциями внутримышечно, экспресс-диагностикой и бесцеремонным медосмотром в походно-полевых условиях.

«Скажи люминь. Так их, телочек, пожалте бриться в промежности… Нечего тут в радостное головокружение от успеха впадать…

Однакося, патер ностер, в моем видении оного пассажа с медицинским дедом Патрикей Еремеичем и психосоматического расстройства у двух неофиток навроде как бы и не было…

Барышне Анфисе он только пальцем издали погрозил. Но ей и того довольно, коль скоро в Филадельфии американским утром по атлантическому времени он начнет пользовать ее несчастный организм. Углубленно, дебита ностра… Хотя это так-таки у нас заблаговременно намечалось в воскресный день до полудня на Антипасху о Фоминой седмице в совпадающих пасхалиях…»