Несовпадения с видением из убежища рыцаря Филиппа не прекращались и в дороге по возвращении кавалькады джипов в орденскую резиденцию. Филипп, вместо предвкушаемой веселой поездки на арматорском «порше-магнуме» и забавных рассказов, пояснений Вероники Триконич для досточтимого Патрика Суончера, непредусмотрено оказался на заднем сиденье собственного «лендровера» побок с непредсказуемым и невозмутимым адептом Патриком, печальной дамой-неофитом Анастасией за рулем и грустной дамой-неофитом Марией подле нее.

Вскоре и Филипп своемысленно опечалился, озадачился и загрустил, неожиданно услыхав от англоязычного попутчика:

— Видите ли, брат Фил, вам сегодня не стоит рассчитывать на заслуженный отдых ввиду окончания успешной операции по устранению натуральных перверзий и пертурбаций Вальпургиевой ночи. Кстати, примите мои поздравления, коллега.

— Благодарю вас, сэр. Но прошу вас немного прояснить ваше туманное пророчество.

— О нет, сэр Фил, я не прорицаю, но всего лишь официально приглашаю вас от имени рыцаря Микеле на охоту за богомерзким апостатом-евгеником в Африку. Сбор и брифинг дополнительных сил задачи в Кении в Найроби именно сегодня за два часа до полудня по тамошнему времени, совпадающему с московским.

Простите, сэр. Ранее не посмел вам сообщать, уж не знаю как сказать, приятное или же пренеприятное известие, не желая вас отвлекать посторонними мыслями о грядущем от текущей операции «Ночной первомай».

«Вот тебе и сюрпризец от дедушки Патрикея! А я-то варежку разинул на отдохновение от трудов праведных, ночных и бессонных. Собирался, олух, к обедне в монастырскую церковку. Потом с хорошей книженцией на диванчике закемарить…

Как же, как же, разбежался! Едва успею принять душ, позавтракать, перехватить чего-нибудь у Ники… Аллюр три креста, из рака ноги…»

— Кроме того, рыцарь-адепт Микеле просил меня практически выяснить, в какой вы находитесь форме и благорасположении к высокой теургии, — просвещал соратника лорд Патрик. Смотрел он на утренние поля и перелески, мелькавшие за окном во весь опор мчавшегося внедорожника, но не во весь дух на максимально дозволенной скорости. Какого-либо мирского внимания огорошенному и озадаченному виду Филиппа адепт не уделял.

— Смею заверить его и вас, брат Фил, проявленные вами благословенные дарования и ваша духовная боеготовность превосходят мои самые прекраснодушные ожидания.

«Души прекрасные порывы… Как же, как же, слыхали, лучше давить их в зародыше или в колыбели… Ох мне, дебита ностра… Объехал, обошел-таки адепт мое чудное видение в убежище…»