Должно быть, дело где-то в Лотарингии, — по акценту звукового ряда определил Филипп Ирнеев…

— 3 -

— …Филипп Олегович! — обернулся к учителю Ваня. — Нехорошо, Фил Олегыч, вы меня не слушаете.

— Извини, Иван. Закемарил я чуток, на пассажирском месте сидючи…

— А-а, понимаю… Вы, наверное, всю ночь к экзамену готовились. Вот и у вас наступили каникулы!

Версию ученика учитель определенно не опроверг. Он промолчал, помассировал веки, зевнул и перекрестился тыльной стороной ладони, словно отмахиваясь от минувшего, привидевшегося во сне.

«Понимает он, видите ли… Я-то ни мелкого беса не въехал в такую вот прошедшую визионику…»

Ближе к вечеру арматор Вероника укрупнила и масштабировала понимание видения, случившегося с рыцарем Филиппом по дороге из аэропорта в город:

— Чтоб ты знал! Какой-либо ретрибутивности я здесь не вижу, неофит.

Не боись. Продолжения его не будет. Сюжет завершен. Типичная картина прелиминарной визионики, осеняющей нас в убежищах…

Прежде чем прийти к такому неожиданному и вместе с тем обнадеживающему выводу, Вероника сняла уйму медицинских параметров с организма Филиппа, разделив с подопечным полуденное видение.

— Давай-ка, братец Филька, попробуем полноразмерную эйдетику в просветленной хиротонии. Третий круг твоего посвящения этакую благость нам позволяет. Да и наблюдал ты то видение, как бы из театральной ложи.

Сейчас я возложу тебе руки на голову, и ты постарайся припомнить однажды увиденное и услышанное. Могу присягнуть: повторный просмотр не оставит у тебя неприятных ощущений типа похмельного синдрома…

Во второй раз для Филиппа видение длилось намного дольше. Не 10–15 секунд, промелькнувших на заднем сиденье «лендровера». Прошло не менее 8 минут в лаборатории арматора, прежде чем Филипп открыл глаза, а Вероника ловко прицелилась револьвером-инъектором ему в вену на левой руке.

— Сей момент стимульнемся… Опаньки! Через минуту-другую будешь в норме, неофит. Я тоже… Спаси, Господи, души твоя…

Почтив минутным молчанием непреложные требования арматорской медицины, Вероника прикурила от серебристо-титановой зажигалки, еще раз задумчиво глянула на фисташковый язычок газового пламени и спросила:

— Филька! Может, ты какой-нибудь артефакт из убежища с собой в кармане носишь? Или в машине чего-нибудь сегодня вез?

— Вроде ничего… Хотя нет, постой-ка, патроны из асилума у меня в бардачке валяются.

— Так вот! На практические стрельбы ты их не растрачивай попусту.

— И мысли такой не было.