— 4 -

Коли правду писать, в гужевой упряжи Филипп Ирнеев по городской жизни не очень разбирался. В двуколку шуструю сивую кобылицу ему запрягал конюх-мексиканец, когда кабальеро дон Фелипе любезно вызвался отвезти почтенного дона Санчес-и-Санчеса к Валье-де-Лаго-Саладо. Она же, эта местность у озера, по-техасски — Солт Лэйк Вэлли, где остановился на временное местожительство эстимадо эскритор русо.

— Арре! йегуа карретера! — умеючи взял в руки вожжи дон Фелипе. — Арриба, Русья!

Тем временем высокочтимый русский писатель Сан Саныч по дороге к себе в Долину соленого озера, блаженно попыхивая сигарой, непринужденно возобновил послеобеденную беседу, покойно усевшись побок с возницей:

— Сказать по совести, мой друг, в прямом общении стопроцентные белые американцы меня порой утомляют не меньше чистопородных иудеев общей для них себялюбивой шаблонностью мышления в прагматических вопросах людского бытия. И в однобоких катафатических молениях о сухой корке материального хлеба насущного, они так же одноименно забывают о пресуществлении чаши Христа Спасителя.

Бог им судья и Святой Грааль. Скажем, израилитов-христопродавцев всем кагалом Господь сподобил на тысячелетнее рассеяние. Страха ради иудейска…

Тогда как Америку и американцев благословил тем, что собрал совокупно массу богобоязненных колонистов в Новом Свете, наделив их дикими землями, далеко не обетованными в преданиях ветхозаветных. Не реками, текущими молоком и медом, они встретили первопоселенцев-пионеров, но тяжкими трудами, горестями, лишениями в лесах и пустынях, населенных зверьми и дикарями-язычниками.

Почему американцы, не при американофобах будь сказано, ныне являются богоизбранной нацией, а США бесспорно лидируют в нашей христианской цивилизации, недостаточно объяснять новозаветным свидетельством о последних, дивно становящихся первыми.

Неисповедим и удивителен Промысл Божий, направляющий род-племя людское, мой рыцарь Филипп. Вместе с тем мы видим, как благоденствие народов зиждется на их совместных помыслах духовных.

Взять по отдельности каждого американца, ежели присмотреться к его индивидуальной душевной глубине и полноте, так он непременно предстанет пред нами вовсе не рубахой-хорошим-парнем, коим ему желательно казаться, но близко-близко к нательной сорочке пройдошливым прагматиком, сугубым индивидуалистом, ушлым себялюбцем, шагу не сделающим никуда без того, чтобы не учесть сиюминутные собственные выгоды и преференции.

Куда такому-сякому индивидууму помышлять о христианской нравственности и непреходящих моральных ценностях?