— Так точно. Атеистов она убирает с первой попытки. Неплохой результат для ведьмы, не помнящей родства, коллега!

— В основном Нинель Купрянчик промышляет любовными приворотами, возвращением в семьи блудливых мужей, в совершенстве владеет разлучными заговорами.

— Хм… блюдет моногамную нравственность. Любопытно… Плюс мужененавистничество и нарциссизм…

Сестра арматор! Прибегает ли наш объект к участию в азартных играх, в лотереях, делает ли ставки у букмекеров?

— Нет данных, инквизитор.

— Да-да, иначе с эдаким основательным ясновидением она бы несомненно оказалась под орденским наблюдением. Следовательно, прорицает, чего и кого ей стоит опасаться.

— Безусловно, рыцарь Филипп. На этом основании прецептор Павел вам предоставляет ситуативный карт-бланш.

— Вот оно что? Казнить смертию иль помиловать, всухую лишив способностей к магии и колдовству?

— Именно так, рыцарь-неофит.

— Что ж… годится. Мне отмщение и воздаяние. Разберемся по ходу дела…

— Вот таким, братец Фил, ты мне гораздо больше нравишься.

Понял теперь, неофит неотесанный, что есть сознательно разделять секущие плоскости реальности? И над самим собой властвовать, оболтус?

— А как же-с? Мы учим, нас учат… Занятия, понятия, сверху вниз и снизу доверху, тетенька арматор. Иерархически.

— Коли так, извольте, сударь, ознакомиться с инструкцией пользователя вот этим занятным, понятным и забавным артефактом — игольчатым сапфиром-экстрактором…

Филипп Ирнеев возвратился в Техас, после того, как русский писатель Сан Саныч на дальнем холме давно уж плотно пристроился с биноклем и бумажным блокнотом для записей наблюдений за полудикими мустангами Бармица. Старый любитель дикорастущей природы предпочитал, чтобы его никто не беспокоил во время увлекательных фенологических обсерваций.

У Филиппа и в мыслях не было нарушать приватность старичка-лошадника. В Америке права частного человека положено уважать. Видимым образом американской жизни или же совершенно незаметно для непосвященных.

— 4 -

Право слово, Джон Бармиц-Второй не счел неудобством или нарушением приличий, если о прихворнувшем сэре Сэнди-Сэнди пару недель позаботится, приглядит племянница из Филадельфии.

Э-э… как там ее зовут, эту медсестру? С некоторым трудом Джон Бармиц припомнил ее имя: мисс Джудит Фланеган, кажется.

Такая она серенькая мышка, тихонькая, невидная, с постным скуластым личиком. То ли ей 30 лет, то ли все 60? Трудно понять, если женщина не замужем, за собой не следит и безнадежно распростилась с мыслью о семье и детях.