Отсюда представляется, предстает прекрасной обзор в шестикратном увеличении, какое дают линзы пускай обыкновенных с виду очков, некогда прихваченных им из убежища:

«Мадре миа! Чудеса на грани фантастики. Того-этого оптического прицела не надо. Ни те днем, ни ночью…»

Пуще того, беспроводной интерфейс связывает эти приборы круглосуточного наблюдения с персональным компьютером, способным производить необходимые баллистические вычисления в режиме реального времени. Надо сказать, весьма удобно, если требуется поразить противотанковым выстрелом какую-либо одиночную бронированную цель на дистанции 5–6 километров. Можно и по групповой цели неплохо сработать.

Следовательно, почему Филипп Ирнеев вслух восхитился, было ясно всем, кроме глупого вороного мерина Карамаза, недоуменно покосившегося на наездника, когда тот взвыл от воинственного восторга:

— Оба-на! Четыре с боку, и ваши не пляшут!

«Спасибочки дорогому асилуму и Нике, доработавшей наш артефакт. Мне бы и в жизнь не сообразить, чего и как с этими очечками следовало бы сделать…

Не-а… арматором мне не бывать. Мозгами не вышел», — Филипп вынес о самом себе самое самокритичное мнение, нахлобучил на лоб сомбреро и отправился дальше. Живописность и оценка особенностей вероятного театра военных действий его больше не интересовала.

— Давай, Черномырдин. Рысью, марш, Достоевский, ты наш.

По-русски Карамаз не соображал, в тюркскую этимологию не вникал, но в сигналах управления шенкелями и шпорами разбирался на «отлично».

«Понимать скот бессловесный ни шиша не понимает, но, что те надо, мигом выполняет, если команда подана правильно. С чувством, с толком… Можно и пришпорить с выражением матерным…»

— …Фил! Тут такие, брат, дела… — Вероника затейливо и витиевато неприлично выругалась, с тоской глянув на абстрактную картинку-шифровку, всю в цветных пятнах и росчерках, видимо, полученную ею по орденской сети. Не поднимая глаз от экрана наладонного компьютера, она продолжила:

— У меня к тебе личная просьба, братец Фил. Прежде выслушай от начала до конца. Потом можешь отказаться и все честь по чести забыть. Без проблем… Я к тебе буду без претензий, по модулю, так принято в благородных орденских традициях…

Сбивчивый рассказ Вероники занял минут двадцать, покамест Павел Семенович не появился, чтобы отдать Филиппу его чудесные очки.

— Покорнейше благодарю, Фил Алегыч. Однако от вашего подарка, уж не обессудьте на старике, вынужден уклониться. Мне таки лучше по старинке с бинокуляром созерцать лошадок или же из театральной ложи посредством прицельной оптики с винторезом наблюдать за представлением… Так оно когда-то бывало…