— Принимаю и одобряю. Очень будет уместно во время президентской избирательной кампании…

В этой Белороссии давненько никто этак публично и гласно не пропадал. Даже присяжные оппозиционеры думать забыли об исчезнувших политиках, предпринимателях, журналистах…

Начали мы с Купалевича. Оченно эффектно. Добавим вскорости еще несколько известных имен к реальному черному списку.

Я же запущу в онлайне длиннейший перечень вероятных кандидатов на исчезновение, дескать, попавших в поле зрения «эскадрона смерти» батьки Лыча. Кое-кто из них непременно крупно наложит в штанишки и по-настоящему рванет в бега, сказавшись в нетях…

— …Меня ни для кого нет, кроме тебя. Сегодня суббота, выходной день, моя маленькая. Исчезаем от мира до пяти часов пополудни, — торжественно заявил Филипп, как только Настя Заварзина пересела к нему в машину.

Оба они решительно и полностью намеревались прогулять три пары вузовских занятий под благовидным документальным предлогом посещения частного врача-кардиолога. Соответственно и пропорционально оплаченными справками на двоих Филипп Ирнеев запасся еще вчера.

— Но шибко не радуйся, Настена. Два академических часа, может, поболе, на аглицкое наречие вынь да положь…

Отметим, что вечерние курсы английского языка, какие три раза в неделю посещала Настя, Филипп старался усилить и превзойти собственным интенсивным обучением. В конечном успехе он не сомневался.

Его любимая и невеста не возражала и всему-всему стремилась научиться от Филиппа.

— Фил, я с тобой часто чувствую единственная себя дура дурой. Но это хорошо. Мужчина обязан быть умнее женщины, потому что глупость в нем заложена от большого ума.

Говорить туманными парадоксами Настя училась у Филиппа, потому ей пришлось пояснить свою мысль на конкретном примере:

— Скажи, зачем ты меня учишь языку молчаливого тела? Неужто ты хочешь, чтобы на твою красивую жену никто и нигде не обращал внимания?

— А что? Иногда очень полезно. Никто из записных мачо тебя, Настена, не видит, не замечает… И мне от ревности умирать не придется.

— А мне нравится, когда на тебя другие женщины смотрят и мне до смерти завидуют.

Надо, чтобы тебя видели и любили. Невидимкой, никому не нужной, быть очень плохо…

Хочу, Фил, тебе рассказать. Когда мне исполнилось четырнадцать, и я, ну, ты понимаешь… снизу, сверху… в общем была большой девочкой, моя отвязанная матильда придумала скотский способ, чтоб я не стеснялась своей женственности, и все такое…

Летом в Германии она меня потащила в нудистский клуб на озеро. В кабинке раздела догола в жесть. Сама в трусах осталась. К воде погнала совсем голой… Она меня в спину толкает. Я глаза закрыла… Думала, умру от стыда и позора… Там ведь была толпа народу, и не все раздетые в жесть…