– Гробница была сильно разрушена, когда Иона зажил в старом доме, – продолжал старик, – и он отремонтировал ее для успокоения своих костей. Впрочем, он знал, что никогда не уснет в освященной земле! Перед смертью он отдал подробные распоряжения: гробницу восстановили и поместили в нее гроб без крышки в ожидании его тела…

Я невольно вздрогнул. Темень, бешено несущиеся через испещренный проказой лик луны облака, пронзительный вой ветра, нависающие над нами темные зловещие холмы и безумные слова нашего компаньона – все это действовало на мое воображение, населяя ночь силуэтами ужаса и кошмаров. Нервно поглядывая на заросшие кустарником черные склоны, отвратительные в мелькающем свете луны, я мечтал очутиться где-нибудь подальше от овеянного легендами Мыса контрабандиста, торчащего из зловещей гряды холмов наподобие корабельного бушприта.

– Я не привык шарахаться от каждой тени, как глупая девчонка, – болтал между тем старый Иов. – Но я увидел его злобное лицо в моем окне и подспудно всегда верил, что мертвецы расхаживают по ночам. Теперь же… но что это?

Он застыл на месте, охваченный леденящим ужасом. Мы невольно прислушались к визгу терзаемых порывами бури ветвей и громкому шороху высокой травы.

– Всего лишь ветер, – пробормотал Конрад. – Он искажает любой звук.

– Нет, нет! Послушайте! Это был…

Сквозь шум ветра до нас донесся призрачный, пронизанный мучительным страхом голос:

– Помогите! Помогите! Господь, сжалься надо мной…

– Это голос моего брата! – взвизгнул Иов. – Он взывает ко мне из преисподней!

– Откуда послышался голос? – шепнул вдруг Конрад пересохшими губами.

– Не знаю, – ответил я, покрываясь липкой «гусиной кожей». – Я не расслышал. Он мог прозвучать сверху либо снизу. К тому же он показался мне приглушенным.

– Объятия могилы приглушают его голос! – вскрикнул Иов. – Тесный саван сдавливает ему глотку! Ей-богу, он воет на раскаленных решетках ада и хочет, чтобы я разделил с ним его судьбу. Вперед, к гробнице!

– По конечной тропе рода человеческого, – шутливо проворчал Конрад в ответ на причитания Иова, но это отнюдь не успокоило меня. Мы еле успевали за торопящейся тощей и нелепой фигурой старого Кайлза, едва не вприпрыжку поднимающейся по склону к массивному выступу, превращенному обманчивым лунным светом в тускло поблескивающий череп.

– Ты узнал этот голос? – спросил я у Конрада.

– Не совсем. Ты и сам заметил, что он прозвучал приглушенно. Если бы я принял его за голос Ионы, ты счел бы меня помешанным.

– Только не сейчас, – возразил я. – Вначале все это показалось мне безумием. Но дух ночи вошел в мою кровь, и теперь я готов поверить чему угодно.