Всадник не отвечал. На фоне звездного неба он напоминал статую. Грисвел не видел его лица в тени от полей шляпы.

– Думаете, я спятил, – в отчаянии произнес Грисвел. – Что ж, на вашем месте я решил бы так же.

– Не знаю, что и сказать, – ответил всадник. – Случись это не в старом поместье Блассенвиллей, а в любом другом доме… Ладно, поглядим. Я Бакнер, здешний шериф. Отвозил арестанта в тюрьму соседнего округа, а сейчас возвращаюсь обратно.

Шериф слез с лошади и стал рядом с Грисвелом. Он оказался ниже долговязого уроженца Новой Англии, но значительно шире в плечах. На вид решительный, уверенный в себе человек – опасный противник в любом поединке.

– Не побоитесь вернуться в дом? – спросил он.

Грисвел задрожал, но кивнул. В нем проснулось упорство предков-пуритан.

– Даже подумать об этом страшно. Но… – Грисвел задохнулся от невыразимого ужаса. – Бедный Браннер! Надо забрать его тело. Боже мой! – воскликнул он, содрогнувшись. – Что мы там найдем? Если мертвец способен ходить…

– Увидим. – Шериф зажал в локтевом сгибе повод и пошел по дороге, на ходу пополняя патронами барабан массивного синеватого револьвера. Грисвел представил, что сейчас увидит Браннера, ковыляющего навстречу с кровавой маской на лице, и ноги вмиг стали ватными. Но за поворотом оказался только дом – призрачная громада в окружении сосен.

– Господи, – бормотал сотрясаемый дрожью Грисвел, – как зловеще выглядит этот дом среди черных деревьев! Он с самого начала показался мне жутким, когда на наших глазах с балюстрады взлетели голуби…

– Голуби? – Шериф бросил на него взгляд. – Вы видели здесь голубей?

– Ну да! Их на перилах сидела тьма тьмущая.

Минуту двое шли в молчании, затем Бакнер сказал:

– Я прожил в этих краях всю жизнь и тысячу раз бывал в старом поместье – приезжал и днем и ночью. Но ни разу не видел поблизости голубей, и вообще в наших лесах они не водятся.

– Здесь была целая стая, – удивленно повторил Грисвел.

– Я знавал людей, которые клялись, что видели голубиную стаю на закате. Это были негры, все, кроме одного бродяги. Как-то вечером я проезжал мимо поместья и встретил его. Он развел костер во дворе, решил переночевать. Говорил, что на перилах сидели голуби. На следующее утро я возвращался и заглянул в поместье. Во дворе осталась зола от костра, жестяная кружка, сковорода, на которой он жарил свинину, и расстеленные одеяла. Но никто с тех пор его не встречал. Это случилось двадцать лет тому назад. Негры говорили, будто видели голубей, но ни один черномазый не посмеет пройти ночью по этой дороге. Они считают, что голуби – это души Блассенвиллей, которых на закате выпускают из ада, а красное зарево на западе – пламя преисподней. Мол, в это время врата ада отворяются, и Блассенвилли вылетают на волю.