Чудовищный удар. Каннибал и душитель, использовав как таран железную скамейку, вышибают дверь. Вместе с ними входит старуха. По ее приказу оба громилы ретируются.
Лукреция узнает ее. Эта больная Паркинсоном, спрашивавшая время при их первом визите в клинику.
– Доктор Черниенко, полагаю, – произносит Исидор.
– Мы меня знаете? – удивляется нейрохирург и прячет в карманы трясущиеся руки.
– У вас громкая репутация. Теперь вы предпочитаете петербургскому Центру мозга воздух Лазурного Берега? Или вам больше нравится держать людей в рабстве при помощи нового наркотика «Последний секрет», чем лечить от старого, героина?
Руки в карманах трясутся еще сильнее.
– Откуда вы об этом знаете?
– А ведь доктор Джеймс Олдс предостерегал: эффект слишком силен. Никто не преодолеет жажду «Последнего секрета», как только тот получит распространение. Разумеется, попав в плохие руки, он может быстро привести к гигантской катастрофе.
Нейрохирург выглядит уязвленной, тем не менее парирует:
– Поэтому я крайне осмотрительна. И потом, здесь, на острове, мы под бдительной охраной людей с сильной мотивацией.
– Вы о параноиках?
– О них, болезных. Мы умеем оберегать «Последний секрет». Уверена, что ни один из тысячи двухсот больных его не выдаст.
– Тем не менее мы здесь, а раз так, то тут могут оказаться и другие, – возражает Лукреция Немрод.
Старуха сжимает челюсти:
– Умберто! Клянусь, теперь дни этого простофили сочтены.
– От предателя никто не застрахован. Вы предали Олдса, Умберто – вас. Обязательно настанет момент, когда «Последний секрет» вырвется из тайника. Все секреты рано или поздно просачиваются…
Исидор украдкой смещается влево, обходя старуху.
– Никому, кроме меня, неизвестно, где именно залегает «Последний секрет». Если не знать это местечко, то передатчик бесполезен. А знать надо с точностью до доли миллиметра.
Журналист подкрадывается к старухе с тыла. Она достает из кармана пистолет.
– Еще шаг – и я подвергну вас немедленной трепанации без анестезии. Это не скальпель, и я вряд ли отвечаю за аккуратность бурения.