Они пристают к берегу, вытаскивают свою посудину на гальку и приступают к обследованию крохотного островка.

– Что мы ищем? – ворчит Лукреция. – Люк? Пещеру? Подземелье? Пластмассовую скалу?

Исидор снует среди камней, как геолог в поисках жилы. Через полчаса он устало садится.

– Здесь ничего нет, – сообщает он.

– Иногда ваша «женская интуиция» дает сбой.

Она достает из рюкзаков консервы.

– Раньше я вам этого не говорил. Я был знаком с Дариусом, – неожиданно сознается Исидор.

– А я думала, что вы никогда не спускаетесь с вашей водокачки.

– Водокачка – подарок моих друзей.

Лукреция Немрод разводит костер и кладет сверху банку телятины с фасолью.

– Меня разбирало любопытство, что он за человек. Рассмешить меня ему не удавалось, но я понимал, какая это важная для нашей эпохи личность, и хотел потолковать с ним с глазу на глаз. Ну, как с президентом республики, с римским папой или с какой-нибудь рок-звездой…

Он совершенствует сложенный Лукрецией очаг, перекладывая камни для лучшей тяги.

– В тот вечер он собрал три сотни гостей. Кажется, ему нравились такие людные сборища, иначе он не устраивал бы их каждые три дня. В его «версальском» дворце собрались звезды прессы, политики, журналисты, актеры, комики, топ-модели – весь бомонд.

– В общем, вся его будущая похоронная процессия.

– Это был его двор. Двор короля Шута XIV.

– Меткое выражение!

– Это слова Пьера Депрожа. Один из устроенных Колюшем приемов вдохновил его на скетч именно с этим названием – «Король Шут XIV».

– Продолжайте.

– В больших блюдах с табличками «Угощайтесь» лежали горы стоевровых купюр. Были еще блюда вроде бы с мукой, а на самом деле с кокаином, под табличками «От всей души».

– Щедро!