– И всё?

– Нет, еще я непригоден для совместной жизни – в смысле, с женщиной.

– Это я подтверждаю.

– По крайней мере я не пытаюсь впарить вам порченый товар.

Коридор расширяется.

– Мне также присуща цепкость. Вы так и не сказали мне, Лукреция, почему вас так заинтересовала гибель Дариуса.

– Его смерть меня задела. Он так упорно карабкался на вершину…

– Взобрался – и рухнул вниз. Оскар Уайльд говорил: «Когда боги хотят наказать нас, они отвечают на наши молитвы».

– Не выношу эти ваши шаблонные цитаты! Дариус был само остроумие. Он выполнял важную общественную функцию. Смех лечит, смех кормит, смех…

– Вас спас смех? – выпаливает он.

Она не отвечает.

– Юмора у Дариуса было не отнять. Эпитафия «Я бы предпочел, чтобы в этом гробу лежали вы, а не я» свидетельствует о его смелости.

– Такой юмор доступен любому. Саша Гитри сказал своей бывшей возлюбленной Ивонн Прэнтам, ставшей его женой: «Эпитафией на твоей могиле будут слова «Наконец холодна».

– …на что Ивонн Прэнтам ответила: «А на твоей – «Наконец тверд».

Исидор Каценберг одобряет кивком эту дуэль двух остроумий.

– Раз вы такой умник, то угадайте, что напишут на вашем надгробном камне, Исидор.

Он задумывается.

«Меня плохо поняли: я хотел кремации».

– Неплохо. Другие варианты?

– Давайте по очереди. Что напишут на вашем надгробии, Лукреция?