Кюре Легерн смотрит на них с недоверием.

– Откуда мне знать, может, вы с ними заодно?

– Вам известно про трупы. Их похоронят по-христиански.

– Это ничего не доказывает.

Лукреция Немрод чувствует, что священник хочет что-то сказать, но не решается. Она знает, что отмычка «подкуп», отмычка «соблазн» и отмычка «угроза» на него не подействуют. Придется подождать, что предпримет Исидор.

– Получается, вы нас позвали, чтобы что-то нам рассказать, но раздумали? – спрашивает она.

А все Исидор, обязательно ему нужно показать себя всезнайкой!

– Как относился к юмору Иисус Христос? – выпаливает Исидор.

Паскаль Легерн не скрывает удивления.

– Иисус Христос? К юмору?

– Да. Как вы считаете, был Христос шутником, любил посмеяться с друзьями, ценил шутку или всегда ходил серьезный и всем читал нотации?

– Ну…

Исидор и тут отвечает сам:

– Не он ли сказал: «Любите друг друга»? Уморительная шутка, учитывая тогдашние нравы. Людям, изготовившимся забросать камнями женщину, совершившую супружескую измену, он сказал: «Пусть тот, кто никогда не грешил, бросит в нее первый камень». Тоже недурно! А это: «Чем искать соринку в глазу у ближнего, вынь бревно из собственного глаза». Или: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное». Даже превращение воды в вино и умножение хлебов похожи, по-моему, на сессию с рассказчиком хороших шуток.

Священник в смятении.

– Не смейте говорить так о нашем Господе! Тем более в доме Его.

– Думаю, если бы Он существовал, Он бы мне разрешил.

Один воинственно смотрит на другого.

– Куда вы, собственно, клоните, мсье Каценберг?