– Это и есть мой анекдот, – сообщает Мари-Анж Джакометти.

Лукреция Немрод остается невозмутима. Прибор показывает всего 3 из 20. Слово ей.

– Две сироты в приюте. Одной очень одиноко, она знакомится с другой, как будто понимающей ее. Она воображает, что наконец-то нашла с кем общаться. Но другая ее не любила, а просто хотела над ней поиздеваться.

В зале гробовое молчание.

– Это весь мой анекдот.

Гальванометр Мари-Анж показывает 6 из 20, но это не смех, просто волнение.

Зал принимается улюлюкать, признав выпады недоброкачественными.

– РАССМЕШИ ИЛИ УМРИ! – гаркает кто-то.

Мари-Анж меняется в лице.

– Нет, какое там издевательство! Ей просто хотелось расцветить повседневность, ведь приютская жизнь однообразна и тосклива. Вот она и решила: раз подруге нравится страдать, надо ей помочь. Она думала, что нащупала наилучший способ до нее достучаться.

Из зала несется недовольный свист.

Гальванометр Лукреции остается на единице. Она четко выговаривает:

– Нет, одна сирота злоупотребила доверием другой. Вместо того чтобы лелеять их интимную связь, она привязала ее голой к кровати, позвала других девчонок и стала рисовать на ее теле рыбин с криком «апрельская рыба!».

Теперь некоторым в зале смешно.

Мари-Анж не в силах справиться с чувствами, что отражается на экране: у нее уже 9 из 20.

В зале поднимаются руки: нашлись желающие делать ставки. Тадеуш удивлен, но жестом отправляет к согласным рискнуть девушек Дариуса.

– Скажи, что сожалеешь, – просит научная журналистка.

– А вот и нет! Ты разбудила во мне два таланта: комический и садомазохистский. Спасибо, Лукреция.

Зал реагирует одобрительно, от желающих поставить уже нет отбоя, все внимательно слушают этот странный диалог, непохожий на привычную дуэль ПЗПП.

– Раньше у нас не было возможности побеседовать, и я расскажу тебе, как соединила две эти страсти. Покинув пансион, я пыталась выступать с юмористическими номерами в маленьких кабаре, но безуспешно. У меня не было работы, я была готова на все ради подработки, предпочтительно на телевидении или на радио. Однажды моя подруга, профессиональная садомазогоспожа, предложила мне сотрудничество. Она была так востребована, что не успевала удовлетворять стремительно увеличивавшуюся клиентуру. Первый сеанс проходил в ее квартире, переделанной в пыточную. Там собрались восемь мужчин в стрингах и в семейных трусах. Я опознала среди них руководителей телеканалов и радиостанций. Я не верила своим глазам. Шишки, до которых я не могла достучаться, моля о работе, ползали теперь передо мной на четвереньках в кожаных удавках на мужском хозяйстве, натягивая поводки. «Валяй, бей их, за этим они сюда и пришли!» – скомандовала госпожа. Я послушалась и услышала жалобный скулеж. Я спросила, что не так, и подруга ответила, что я бью недостаточно сильно, и у них впечатление, что они зря потратились.