Исидор подходит к окну и вдыхает полными легкими парижский воздух, как будто силится переварить этот непомерный объем невероятной информации.

– Послушайте, это просто документ, а не та самая BQT, «шутка, которая убивает». Это значит, что версия об убийстве Тадеушем Возняком своего брата Дариуса скукоживается, как шагреневая кожа, – говорит ему Лукреция.

– Не будьте ребенком, Лукреция. У любого есть право ошибиться. Это живая жизнь, а не роман. В жизни люди выдвигают предположения, позволяющие изучать версии большей или меньшей состоятельности. Мне кажется, что мы проделали немалый путь.

– Мы выбивались из сил, идя по ложному пути. Но кое-что мы накопали – материал для вашего романа. А я занимаюсь журналистским расследованием смерти Дариуса, и в нем я застряла на мертвой точке.

Исидор, вспомнив какую-то подробность, берет документ и вертит его так и эдак.

Теперь у него вид победителя.

– Что еще вы нашли?

– Взгляните, чьим именем подписана эта памятка.

103

103

1794 г.

Франция. Париж.

Механизм настенных часов ожил, раздалось тиканье. Довольный Пьер Бомарше услышал доносящиеся с улицы звуки. Он повернулся к окну и увидел проплывающие за ним головы, насаженные на пики.

«Все это зашло слишком далеко», – пронеслось в его голове.

Он продолжил отладку часовой пружины.

От отца, профессионального часовщика, Пьер де Бомарше унаследовал вкус к сложным механизмам, которые вдруг начинают работать сами по себе и долго не ломаются.

Снаружи чернь начала горланить «Карманьолу». Пьер де Бомарше открыл окно и увидел толпу, спешащую на площадь Шатле, где была установлена гильотина.

Он закрыл глаза, отложил инструменты часовщика и погрузился в воспоминания.

В 24 года Пьер де Бомарше женился на Мадлен-Катрин Обертен, женщине на десять лет старше его, очень состоятельной. Через год она умерла, и его заподозрили в убийстве жены. Состоялся суд. Он был вынужден отказаться от честолюбивых стремлений, хотя его вину так и не доказали.