– Никто не хочет рисковать, – поддакивает Исидор.

– Если риск и есть, то он высчитывается математически. Графики – вот чем манипулируют маркетологи. Они и есть новейшие мэтры экономики. Последний штрих – нанесение позолоты и блесток: клипы, разноцветная одежда. Содержание заменяется оберткой.

Профессор показывает пестрых пернатых – маленьких павлинов, иллюстрирующих закономерности эволюции.

– Здесь нет места ни разнообразию, ни новизне, – стоит на своем Лукреция.

– Продюсеры – что музыкальные, что в сфере юмора – стремятся к широчайшему консенсусу. Творческих людей издавна просят не противоречить модным тенденциям.

Историк указывает на чучела пингвинов.

– С юмором будет в точности так же. Смех стал коммерческой продукцией, как и все остальное.

Они медленно прохаживаются перед слонами, львами, леопардами, страусами, газелями.

– Ваши изыскания обрываются после отъезда Бомарше в Карнак. Вам удалось выяснить, что такое BQT? – спрашивает Исидор.

Они добрались до крупных обезьян: горилл, шимпанзе, орангутангов.

– Бомарше – последний великий магистр, которого я смог идентифицировать с GLH. В конце концов он не удержался, не смог воспротивиться своей тяге к знанию. Он открыл ящик Пандоры, прочитал текст и умер.

– Ваше мнение, что это за текст?

Потухший взгляд профессора загорается.

– Мое мнение? Это волшебство, нечто необыкновенное, невероятно могущественное. Духовная атомная бомба! Альберт Эйнштейн раскрыл тайны материи, и появилась атомная бомба. Ниссим Бен Иегуда раскрыл тайны юмора, и появилась BQT.

И тут Лукреция застывает. Слева от построенных по росту приматов, все лучше держащихся на нижних конечностях, со все более прямой спиной, она вдруг различает фигуру ростом с восковой манекен.

За мной следит грустный клоун!

Она трет глаза.

– Попала соринка, Лукреция?

– Галлюцинация… Наверное, я устала. Пора заморить червячка, а то у меня будет приступ гипогликемии.