Вокруг них хаос из масок, мешочков, грозящих испортить воздух, прыгающих брусков мыла, перечных конфет, кусачих чашек, бутылочек с ледяной жидкостью, лжебинтов с гвоздями, лязгающих челюстей.

Похоже, здесь давно никто не прибирался, или хаос намеренный?

Они медленно крадутся по магазину, освещая все более странные предметы: сахар с мухами, взрывающиеся сигареты, пластмассовые фекалии.

Исидор случайно наступает на подушку-пердушку. В следующее мгновение справа от них что-то начинает шевелиться.

Лукреция светит туда и обнаруживает толстого мохнатого кота. Он отпрыгивает в сторону. Срабатывают баночки с горчицей: из них выпрыгивают хохочущие чертята.

Кот ведет их по лестнице на второй этаж.

Журналисты огибают челюсти на ножках, клацающие им вслед.

Светя перед собой фонарем, они поднимаются в помещение с манекенами и маскарадными костюмами.

Манекены в натуральную величину выглядят как замершие живые люди с насмешливыми лицами. На некоторых ухмыляющиеся клоунские маски.

Лукреция прижимает палец к губам, требуя от Исидора полной тишины.

Луч фонаря шарит по помещению, но ничего не находит. Лукреция делает вид, что уходит, потом вдруг оборачивается и разглядывает манекены один за другим.

Она трогает одну маску, другую, тянется рукой к клоуну с зелеными волосами. Тот шумно дышит.

Две женщины катятся по полу, сшибая манекены. Они колотят друг дружку любым подворачивающимся под руку предметом: гибким молотком, издающим вдруг унитазную трель, колоколом, бьющим током.

Они кусаются, рвут друг дружке волосы.

Исидор достает мобильный телефон и включает камеру.

– Вы что, Исидор?! – кричит Лукреция. – Нашли время! Лучше помогите, у меня проблема, вы не видите?

Осмотрев несколько этажерок, Исидор находит шерсть для почесывания и кладет ее Мари-Анж на шею. Та отвлекается – и терпит поражение.

Они приматывают ее к креслу бумажными дудками, гирляндами, ремнями и тесемками. Лукреция с особенным удовольствием стягивает ей грудь, запястья, лодыжки и бедра.

– Как в приюте, в старые добрые времена, да, Мари-Анж?