– Чего тебе надо, в конце-то концов, Лукреция?
– BQT у тебя, да?
Мари-Анж сразу замыкается и стискивает челюсти.
Лукреция вооружается пером из индейского головного убора и начинает щекотать ей щеку.
– Так меня наказывали в GLH во время посвящения. Можешь мне поверить, это невыносимо.
Мари-Анж дрожит мелкой дрожью, кусает губы.
– Люблю щекотать!
Лукреция водит пером у нее под мышкой. Напряжение растет, Мари-Анж не может сдержать смех, молит о пощаде, но журналистка неумолима. Ее бывшая подруга колотится, как в падучей, кажется, еще немного – и на ней лопнут все путы. Лукреция оголяет ее правую ногу и подносит свое страшное оружие к ступне.
– Я все скажу!
Она пытается отдышаться.
– Где BQT? – грозно спрашивает Лукреция, хватая ее за разорванный ворот.
– Спокойнее, Лукреция, – вмешивается Исидор. – Чувствую, мадемуазель готова покаяться. Мы не торопимся. Начинайте потихоньку, мы спокойно послушаем, как все началось.
– Но…
– Тс-с, Лукреция. Не путайте скорость и спешку.
Он достает блокнот. Взяв со стола бутылку с водой, он наливает стакан и подает пленнице.
– Итак, мы не спешим. Как вы повстречали Дариуса? Он распознал в вас комический талант?
Мари-Анж сглатывает.
– Не комический, а талант садомазогоспожи. Меня пригласили в их дворец. Там тусовался весь шоу-бизнес. Я стегала его брата Павла, когда появился Дариус. Он сказал, что ему нравится мой «стиль».