Феликс не реагирует на комплимент.

– Это не помешало кому-то похитить BQT.

– Кому? – едва не кричит молодая журналистка.

– Не знаю, кто это сделал, зато знаю, когда. Ровно за четыре дня до его гибели, во время одного из поединков ПЗПП. Все смотрели на ринг, кабинет Дариуса остался без присмотра.

Все подозреваемые морочат нам голову. Но у меня впечатление, что мы близки к цели как никогда. Этот человек был третьим, к кому я явилась, начав расследование. Если бы я тогда задала ему правильные вопросы, то можно было бы не идти по ложным следам. Вот смеху было бы, если бы BQT нашлась у первого же подозреваемого – пожарного! Если она у него, то я сначала вдоволь насмеюсь, а потом его прибью. Чем докажу, что обладать BQT опасно для жизни.

Исидор вопросительно смотрит на нее.

Он думает так же, как я. Мы так сработались, что скоро начнем общаться телепатически. Сейчас он спрашивает: «Какое ваше мнение, дорогая, обожаемая Лукреция?» Я шлю ему телепатический ответ: «Думаю, дражайший Исидор, что сейчас самое время взять его за жабры и заставить признаться, что он сделал с этим долбаным сейфом, набитым газетной бумагой!»

Исидор приподнимает правую бровь.

Это его стандартный ответ: «Насилие – последний аргумент идиотов».

Он морщится, она читает это как: «И вообще, вряд ли он знает больше, чем сказал. По-моему, он не кривит душой».

Она косится на свой сжатый кулак.

Даже если он говорит правду, он мне не нравится. Мне доставило бы удовольствие его отдубасить, мне очень нужна разрядка.

В знак неодобрения Исидор приподнимает вторую бровь.