– Значит, так, Катрин, – перебивает Лукрецию Исидор. – С этой секунды наши компьютеры перезагружены. Мы гоним всякое предубеждение, всякое торопливое суждение, всякую заднюю мысль. Мы слушаем вас с единственным намерением – добраться до истины.

Она все еще в сомнении.

– Что в этом толку для меня самой? Я облегчу душу? Поверю в силу истины? Избавлюсь от тягостной тайны? Я уже не в том возрасте, чтобы верить в такой вздор.

Скорее, нам нужен ключ. Она готова отпереть последнюю дверцу, но ей требуется помощь. Как помочь такой женщине во всем признаться? Пригрозить полицией? Слишком просто. Лишить ее работы? Не зря он сказал, что надо наблюдать. Она душится духами с ароматом детства. Значит, ключик там, в ее детстве. Ключ к Тадеушу и вообще к мужчинам – их мать, а ключ к Катрин – это…

– Ваш отец! – выпаливает Лукреция.

Катрин Скалезе вздрагивает, как от удара током.

– Что мой отец?

– Все это из-за вашего отца.

Наблюдать. Глядеть в оба. Найти ключ! Тут может пригодиться загадка Феликса Четтэма про двух рыцарей на перекрестке двух дорог. Если я солгу, а она в ответ тоже солжет, то я узнаю правду. Если она не солжет, то… я все равно узнаю правду.

– Причина смерти Дариуса – ваш отец.

В этот раз она реагирует бурно: она тяжело дышит, ее щеки багровеют, ей трудно глотать.

– Что вы несете?!

– Ваш отец знал Дариуса?

– Вы порылись в судебных архивах? Там сплошная чушь!

Теперь она в гневе, глаза пылают.

Бинго! Замочек начал поддаваться.

– Кем ты себя вообразила, пиявка? Копаешься в архивах несусветной давности и веришь газетам? Вы, журналюги, верите в собственное вранье. Наврать гораздо проще, чем…