Зеэв был неизменно вежлив. Он сдержанно и бесстрастно предлагал мне хлеб, вино, воду… Иногда я пила кровь. Я нуждалась в ней. Правда, у нее был странный вкус, но, возможно, я это просто себе внушила.

По ночам, время от времени, я видела, как он расхаживает по дому, играет в шахматы с кем-то из домочадцев, слушает музыку или читает в библиотеке, тихо разговаривает по телефону.

Три или четыре раза я видела его из окна верхнего этажа: длинными, похожими на волчьи, прыжками, он носился между деревьями, и его волосы были похожи на лучи бледной луны.

Он охотился?

Я решила выйти замуж во всем черном. Как и героиня пьесы Чехова, я тоже носила траур по собственной жизни. В ту ночь я повесила платье за шкаф и поставила на пол под ним черные туфли-лодочки, готовые к завтрашнему дню. Никаких украшений.

Я также приняла решение не идти на их ужасный ужин.

Чтобы не видеть старухи, которая читала за столом романы и довольно посмеивалась; отвратительного типа, вытирающего хлебом последние капли крови в стакане. Горстку других, из тех, что появлялись на ужине крайне редко и перешептывались друг с другом о былых временах и о людях, известных только им одним. И его. Зеэва.

Зеэв. В отличие от других он изящно осушал свой стакан. Иногда стакан воды или вина – для него обычно подавали красное, чтобы казалось, что это кровь. После той первой ночи он стал одеваться чуть элегантнее, хотя его одежда всегда была неброской. У него была одна молочно-белая рубашка, сшитая из какого-то бархатистого материала, с кремовыми пуговицами…

Он был прекрасен. Я была готова его убить.

Кстати, нас легко убить, – автомобильные аварии, пули, – хотя мы можем жить, как однажды сказал Тифа, даже тысячу лет. Но это, наверное, еще одна ложь.

Но сегодня вечером я не стану спускаться вниз на ужин. Лучше съем здесь последнее яблоко и сушеные вишни.

Около половины одиннадцатого раздался стук в дверь.

Я вздрогнула, причем скорее от того, что ожидала, а не от того, что испугалась.

– Кто там? – спросила я, отложив книгу, которую читала – пьесы Чехова, – хотя прекрасно знала, кто это.

– Могу я войти? – спросил он – строгий, музыкальный, чужой.

– Я бы предпочла, чтобы ты меня не беспокоил, – ответила я.

– Хорошо, Дайша, – спокойно ответил он. – Я спущусь в библиотеку. Кроме нас там никого больше не будет. Зато будет свежий кофе. Я буду ждать тебя до полуночи. А потом у меня кое-какие дела.

Я встала и подошла к двери.

– Дела? – бросила я ему с такой злостью, какой от себя даже не ожидала. Мне казалось, я уже научилась держать себя в руках. – О, это когда ты отправляешься на охоту и разрываешь в лесу животных для того, чтобы напиться их свежей крови, ты это имеешь в виду?