Я болел десять месяцев. Затем ко мне снова вернулось зрение. Спустя десять месяцев. Но я видел дневной свет, видел его на видеозаписях и на фотографиях. Я читал о нем. И музыка… «Восход солнца» Равеля из его знаменитого балета. Ты представляешь, каково это – тосковать по дневному свету… и что такое – любить дневной свет… но никогда не видеть его по-настоящему, никогда не чувствовать тепло, не ощущать его запахи или не слышать звуков, лишь видеть на экране или слушать компакт-диск? Когда я увидел тебя, ты была такой, как настоящий дневной свет. Знаешь, что я сказал моему отцу, когда я начал выздоравливать после этих десяти месяцев, после этих тридцати секунд рассвета? Почему, сказал я ему, почему свет – мой враг, почему он хочет меня убить? Почему свет?

Зеэв отвернулся.

– И ты тоже дневной свет, Дайша. Ты тоже стала моим врагом. Дайша, – сказал он, обращаясь к очагу и его яркому, как солнечный свет, пламени. – Но я освобождаю тебя. Мы не станем мужем и женой. Я объясню всем, и обитателям Северина прежде всего, что вина лежит целиком на мне. Ты не услышишь в свой адрес ни единого дурного слова.

Да, ты свободна. Я крайне сожалею о тех мучениях, которые невольно, эгоистично причинил тебе. Прости, Дайша. А теперь, видит бог, уже поздно, и мне пора идти. Не сочти это за грубость, я надеюсь, что ты согласишься с этим. Пожалуйста, поверь мне. Иди наверх и хорошо выспись. Завтра ты можешь вернуться домой.

Я сидела как оглушенная. Внутри я ощущала себя разбитой на мелкие осколки тем, что он сказал. Он надел куртку и направился к двери, и только тогда я встала.

– Подожди.

– Не могу. – Он отвел глаза в сторону. – Прости. Кто-то… нуждается во мне. Пожалуйста, поверь мне. Это правда.

– Это какая-то девушка? – услышала я свой собственный голос.

Мой вопрос остановил его. Он недоуменно посмотрел на меня.

– Что?

– Та человеческая семья, к которой ты торопишься… у водопада? Я угадала? Ты хочешь человеческую женщину, а не меня.

И тогда он расхохотался. Настоящим, неукротимым смехом. Он вернулся и взял меня за руки.

– Дайша, ты с ума сошла. Ну, хорошо. Пойдем со мной, и ты все увидишь. Но нам придется побегать.

Мои руки уже покалывало от возбуждения; мое сердце уже было готово выскочить из груди.

Я посмотрела ему в лицо, и он ответил на мой взгляд. Ночь как будто переминалась с ноги на ногу. Он отпустил мои руки, и я бегом взлетела вверх по лестнице. Стаскивая с себя платье, я разорвала на плече рукав, и бросила его на туфли. Через пятнадцать минут мы бок о бок бежали по тропинке.