— Но убитой горем она не выглядела, — сказала Наталья Стасику за чашкой кофе в бистро на проспекте Ленина. Дело было в сентябре, за окнами моросил мерзкий холодный дождь. Лето закончилось стремительно. — И вообще у меня сложилось ощущение, что она неприлично счастлива.

— Разумеется, — ответил Стасик. — Ведь она теперь сможет спокойно встречаться с Игорем… ну, спустя какое-то время, конечно, чтобы не чесали языками. Кроме того, сама понимаешь, наследство Крупатин оставил ей немаленькое.

— Не уверена насчет наследства. Он не объявлен погибшим. Что там в законе на этот счет прописано?

— Без понятия.

Они немного помолчали. Потом Наташа сказала:

— Честно говоря, до сих пор не понимаю, как тебе это удалось.

Стасик смутился. Дифирамбы Наталья пела ему уже не в первый раз, но он не мог отказать себе в удовольствии послушать, какой он умница.

— Сам не знаю. Увидел в чаше, как их убивают, и, знаешь, такая боль в груди появилась, так захотелось все это отыграть.

— А ты точно видел, как пристрелили Игоря?

— В том-то все и дело, что теперь я уже сомневаюсь, был выстрел или не было, а если был — кто и куда стрелял? Полина не выглядит человеком, испытавшим подобный шок, да и ее кавалер тоже вполне здоров. Остров может многое, в том числе и перематывать время назад. Наверно, не на очень большой срок, но может. Артур не зря пытался нам объяснить, с чем мы имеем дело, и не зря стремился стать хозяином Острова.

— Губернатор Борнео, чтоб ему…

— Да ладно, что взять с ученого, пусть даже и любителя. Кстати, он связь поддерживает?

— Нет. Вернулся в Москву — и с концами. Но я видела в интернете первую главу его книги, где он пишет о гибели Теда Броуди в Бостоне, и избранное из его дневника. С фантазией у нашего Артурчика полный ажур. Думаю, и с остальным все будет в порядке.

Они снова помолчали. Со дня возвращения в город они почти не обсуждали свою туристическую поездку, и уж тем более не касались вояжа на Остров. Служитель Алтаря оказался прав, предрекая, что они будут вспоминать пережитое ровно в той мере, в какой пожелает душа и потребуют обстоятельства. Ни у Стасика, ни у Натальи, ни у Киры до сих пор не возникало потребностей смаковать детали. Но когда на развороте свежего номера «Радара» вышло интервью Полины Крупатиной, все неожиданно всплыло.

— Как у тебя с Олесей? — спросила после глубокомысленной дружеской паузы Наташа.

— Никак. После пережитого в лесу она все виснет у меня на плечах, не отпускает ни на шаг — «Стасик, Стасик». Я ее, конечно, понимаю — провалиться в черную дыру в трех шагах от лагеря, тут и я бы поседел. Но не знаю. Не могу я уже ее переносить физически. Не люблю, понимаешь, а для меня это… — Стасик покраснел. — …для меня это важно. Не люблю и все. Чужая. Отдам я ей один камень, и пусть живет как хочет.