— Во-первых, не смешиваются, а накладываются, а во-вторых… Ладно, выкрутился. Итак, вернёмся к аурному чтению и сокрытию. — Не стал дальше изводить проколовшегося друга крепыш. — В отличие от нашей троицы, многим, сразу, как откроется магический взор, начинают объяснять значение основных цветов и оттенков аур, а так же их сочетаний…

— Хельм, хорош переливать из пустого в порожнее, — Прервал друга возрождённый, — я и так догадывался, что любой человек, способный видеть энергии, может меня прочесть, а с цветами и рисунками уже и сам потихоньку разобрался, наблюдая за реакциями людей. — Уголок его рта приподнялся. — Давай ближе к делу: что мне делать, чтобы скрыть ауру, или чтобы её цвет не соответствовал моему настроению.

— Хочешь скрыть своё непонятное смущение? — Улыбнулся Цверг.

А смущение Хротгар действительно испытывал сильнейшее. И дело было совсем не в сути разговора… Смущался он из-за своего аурного «осязания». Как справедливо заметил Торстейн, аура его вожака покрывала половину бассейна, а значит и тела всех, кто клином сидел вдоль стен возле этой вершины треугольника. Естественно, он чувствовал своей аурой тела соратников целиком, включая их мужские причиндалы. В этом ему чудилось что-то мерзкое, запретное и гомосексуальное, словно он их всех ощупывал, причём, одновременно. После замечания Хельмара он, наконец, решил что-то с этим сделать и на добрую минуту выпал из разговора, пропуская мимо ушей всё, что говорил друг. Зато, ему за это время всё же удалось сосредоточить эту часть своего восприятия на том, что было над поверхностью воды.

— Суртово пламя, ты меня вообще слушаешь? — Почти прокричал крепыш прямо на ухо командиру.

— Да не ори ты так! — Повернулся возрождённый на громкий звук. — Скажи лучше, теперь не видно смущения в ауре? — улыбнулся он.

— А ведь и вправду! Как ты этого добился, я же ещё ничего толком не объяснил?!? — Цверг пребывал в шоке, Гъен буквально ощущал, как у того выкатываются расширившиеся от удивления глаза.

— Как-как? — Передразнил Хротгар друга. — Перестал смущаться, да и всё. — При этих словах Расул едва заметно улыбнулся, очевидно поняв причину смущения норда.

— А что? Тоже метод… — Обронил старший Лоссчестер. — Нас в ордене учили, что лучший способ скрыть свои мысли и эмоции даже от тех, кто ориентируется не на ауру — это думать всё время разговора о чём-нибудь постороннем. — Он почесал подбородок. — Вот только как одновременно думать об одном, а говорить о другом, так чтобы в разуме не вылезло никаких побочных ассоциаций и эмоциональных реакций на них? Ведь это всё влияет на ауру.