Дело в том, что вопреки общепринятому мнению, большинство алхимических снадобий, настоек и мазей либо бесцветны, либо их цвет не выделяется среди других. Поэтому самые популярные из них подкрашивают, чтобы меньше был шанс перепутать. И сейчас, лишь взглянув на флакончики, я тут же распознал содержимое трех из них. Ярко-красное от сердечной недостаточности, бледно-голубое — обезболивающее, темно-зеленое — успокоительное. А вот что было в четвертом, осталось для меня загадкой. Жидкость внутри была совершенно прозрачной, и не была похожа ни на что, знакомое моему чувству материи. Именно этот флакончик и взял в руки Гизал.

— Но знаешь, я даже горжусь своей работой. Без вкуса, без цвета, без запаха, не излучает остаточный фон, а смертельная доза слишком мала, чтобы даже самый искусный маг смог распознать. Я рад, что у меня получилось, в мире мало найдется алхимиков, способных на подобное. Этого флакончика хватит на полтысячи человек. Мне кажется, этим можно даже одного из ваших убить.

Я скептически на него покосился. Чтобы убить асиная ядом — нужно его в нём утопить.

— Ладно-ладно, можешь не начинать, помню я про вашу магию. Просто… будь с ним осторожна, что бы ты ни задумала.

— Хорошо. Обещаю, что не наделаю глупостей, — сказал я, искренне улыбнувшись. Я тоже не знал, что там задумала Элисса, но она ведь не тот человек, который будет делать глупости, правда? — Спасибо, Гиз, ты мне очень помог.

— Да прекрати, — отмахнулся он, сложив склянки обратно в мешочек, и вручив его мне. — Если бы не твоя магия, мне было бы куда хуже, чем сейчас, так что я всё еще у тебя в неоплатном долгу. Если что-то ещё понадобится — обращайся.

— И всё равно я тебе благодарна, — сказал я, озорно улыбнувшись, — труд такого талантливого алхимика стоит никак не меньше моей магии.

— Ты мне льстишь.

— Ты делаешь это постоянно, так что мы в расчете. И если тебе что-то понадобится — тоже обращайся. Мы ведь друзья.

— Друзья, — с улыбкой кивнул он в ответ, после чего встал из-за стола и мы обнялись.

— Бывай здоров, — похлопал я его по плечу на прощание.

Пока я поднимался по лестнице, то задумался над нашим разговором. Почему я говорил именно так, а не иначе? Я знаю, что у Элиссы с Гизалом хорошие отношения, но насчет деталей совсем не в курсе. Но всё же у меня внутри было чувство, что нужно было вести себя именно так. Я и раньше замечал подобное, наверное это из-за слияния. Когда я вживаюсь в роль Элиссы, я начинаю себя вести как она, и в какой-то степени даже думать так же. Но где тогда заканчивается она, и начинаюсь я? И точно ли после разрыва слияния всё полностью возвращается, как было? Ведь если мои мысли на самом деле не совсем мои, я могу этого просто не заметить.