— Отпусти их всех.

Я вытаращил глаза. Она что, может вот так просто принуждать любого человека?

— Что? Но почему, — растерянно спросил Бертан.

— Юноша отчасти прав. Если мы начнем суд, нам придется признать и божественное вмешательство, и то, что семнадцатилетний маг смог применить абсолютное подчинение. И то и другое слишком невероятно, чтобы в это поверили даже наши собратья. Кроме того, посмотри на Кэйтана. Ты правда веришь, что он мог сотворить такое со злым умыслом? Мы воспитывали его с самого детства, и если объявим его злом, поползут слухи. Это пошатнет наши же позиции.

— Но он применил запретную магию!

— А точно ли он это сделал? Или, может быть, это сделали какие-то темные силы из его тени?

— Это мы и должны выяснить во всех подробностях. Допросить всех, провести тщательное расследование…

Патриарх тяжело вздохнул, насупив брови так, что стало непонятно, открыты ли его глаза.

— Господь редко вмешивается. Очень редко. И никогда это не бывает просто так. Я не хочу мешать его планам, разбирать причины чуда и докапываться до ответов. Такое никогда не заканчивалось ничем хорошим. Кроме того, у нас есть куда более важные и насущные проблемы. Мы до сих пор так и не выяснили причины Полуночного Рассвета. Тебе лучше сосредоточиться на этом, Бертан.

— Н-но… Ваше Преосвященство, — начал было инквизитор, однако Патриарх жестом приказал ему молчать.

— Я отпущу всех вас. Без допросов. За Кэйтаном мы будем приглядывать, но пока что никаких обвинений ему предъявлять не будем, — патриарх сделал паузу, обведя нас всех пристальным взглядом. — Но вы не должны распространяться о том, что произошло.

Элисса вздохнула, словно намеревалась что-то сказать, но передумала. Патриарх покосился на неё и добавил:

— Можете послать отчет в Сион, — Патриарх грустно усмехнулся. — Как-никак союзники. Но не более. Остальным о произошедшем молчать. Если вы начнете рассказывать о божественном вмешательстве, Единая Церковь будет считать это ересью, и вами займется инквизиция. Если не уверены в своей способности держать язык за зубами, мы можем подчистить воспоминания. Всё ясно?

— Да, ваше преосвященство, — ответили мы нестройным хором и поклонились.

— В таком случае, Люций… — патриарх обернулся ко второму инквизитору, и тот с готовностью подошел, помогая ему подняться со стула. Патриарх, опираясь одной рукой на трость, а второй на Люция, медленно покинул комнату, сказав напоследок. — И той… эмоциональной девушке тоже передайте мои слова, как очнется. Что за молодежь пошла, совсем в руках себя держать не умеет, — последнюю фразу он проворчал так тихо, что я еле услышал. Интересно, это он про Авелин, или ещё и про нас с Кэйтаном?