— То есть, как это в чём? — спросил он, наградив меня жестким и пристальным взглядом серых глаз. — Он применил запретную магию, влияющую напрямую на душу.

— Но он же применил её на меня, а у нас доверительный контракт. Он может применять на меня любые заклинания.

— Эта магия запретна сама по себе, независимо от того, кто и на ком её применяет.

— И? Это где-то написано, что даже если её применять на человека, связанного доверительным контрактом, всё равно последует наказание?

— Отдельно это нигде не указано, но не отменяет полного запрета. В любом случае, тяжесть его вины будет оценивать трибунал инквизиции.

— Какой ещё вины? Он никому не причинил вреда. Я к Кэйтану претензий не имею.

— Инаэль, — тихонько прошептал Кэйтан. — Не надо…

— Отец Бертан, простите моего внука за дерзость, — неожиданно вмешалась Элисса. — Он, вероятно, ещё не до конца пришел в себя.

Отец Бертан… я слышал это имя. Точно. Верховный инквизитор. Ну и вляпался же я. А впрочем, тут ведь Лейн. Так что, в случае чего, это они все вляпались.

— Почему ты так защищаешь Кэйтана после того, что он с тобой сотворил? — поинтересовался он. — Если бы… если бы Господь не вмешался, — не без труда выдавил из себя инквизитор. — Ты бы сейчас был безвольным рабом, который бы влачил жалкое существование до конца жизни, а потом твоя душа отправилась бы в Бездну.

— Я защищаю его, потому что он мой друг, — твердо сказал я. — Кроме того, как вы вообще собираетесь доказывать его вину? «Вот преступник, искалечивавший душу невинного человека, но только с тем человеком теперь всё в порядке, потому что Бог вмешался?» Или вы собираетесь доказывать применение семнадцатилетним магом абсолютного подчинения только со слов находящихся в этой комнате? Так память можно и переписать при желании.

Меня немного понесло, но Лейн, стоящая за спиной Патриарха, придавала мне уверенности и начисто лишала страха перед инквизицией. Из-за моей эмоциональной речи немного смутился даже Бертан. Тем не менее он ответил с довольно жесткими интонациями.

— Доказательства — это уже проблемы трибунала инквизиции. Тебя они не касаются. Твое дело — дать правдивые показания. После этого можешь идти на все четыре стороны, хотя по-хорошему, стоило бы и тебе вскрыть память. Уж больно странный случай.

Я тяжело вздохнул. Может, и правда попросить Лейн убить их? Но тут же такое начнется после смерти Патриарха и Верховного инквизитора… зато Кэйтана спасу. Вот только вряд ли он этому будет рад, и как бы Лейн и его не убила за компанию.

Последняя, словно почувствовав мои сомнения, наклонилась и что-то тихонько прошептала на ухо Патриарху. Тот кивнул, и неожиданно сказал: