Никто не думает о Лас-Вегасе как об огромном искусственном оазисе с глинобитными хижинами, что застрял в самой глуши Дикого Запада, точно бриллиант в пупке танцовщицы пустынь. Никто не думает, что его кричащее великолепие самовольно захватило землю, где когда-то танцевали призраки южного индейского племени пайютов. Никто уже не вспоминает о страшных временах золотой лихорадки — теперь от них остались лишь слащавые названия казино вроде «Золотого самородка».

Вряд ли кому-то есть дело до этого песчаного моря, что раскинулось вокруг острова развлечений по имени Лас-Вегас.

Должен признаться, я тут не исключение. Я знаю Вегас вдоль и поперек, да и сам город, эта огромная музыкальная шкатулка, тоже знаком со мной не понаслышке: Полночный Луи, знаменитый субчик, секретный агент, настоящий профи. Я признаю под ногами только тот песок, что насыпают в лоток, а ведь я не такой уж поклонник искусственно обустроенных внутренних территорий. Предпочитаю свежий воздух и добротную чистую грязь.

Я предпочитаю иные удобства, вроде золотых карпов в декоративном пруду позади гостиницы и казино «Кристал Финикс», самого роскошного постоялого двора на бульвре Стрип — и карпы здесь были такие дорогие, что даже назывались по-особенному, «кои». Но я зову их просто: «обед».

На какое-то время я стал неофициальным штатным детективом в «Кристал Финикс», и декоративный пруд был тогда моим любимым развлечением. До чего, однако, удобно, когда офис находится рядом с хорошей закусочной. Расположение, расположение, расположение, как говорят агенты по недвижимости, — и я всегда открыт для новых предложений от знатоков.

Я занимаюсь частной практикой у канн, что опоясывают пруд с карпами. Это не в буквальном смысле частная практика, как вы понимаете. Просто расходится молва о том, где можно найти Полночного Луи. И все слухи сходятся в двух пунктах: во-первых, будь у вас две ноги или четыре, не ждите благосклонного отношения от Полночного Луи, если вздумаете шутки шутить с кем-нибудь из его приятелей в «Кристалл Финикс». Во-вторых, Полночный Луи не прочь порой взяться за какое-нибудь щекотливое дельце, если оплата будет достойной и своевременной.

Я не выступаю в легком весе: в мокром состоянии во мне более двадцати фунтов, а ведь взвешивался я уже давненько. И все же шерсть моя еще отливает цветом воронова крыла, турмалиново-зеленые очи зорки, как у орла, а уши знают, когда им встать торчком, а когда прижаться к голове, уведомляя окружающих об опасности. (Некоторые утверждают, что представители моего племени не различают цвета. Но нас они об этом напрямик не спрашивали.) Бережный уход обеспечивает моей шкурке безупречное сияние, а бритвы, спрятанные в лапах, тонки и остры, точно стрелки брюк у охранника Мачо Марио Фонтаны.