Зайдя в трапезную, Надя скользнула на скамью рядом с Малахией. Он так старательно игнорировал ее, что напряжение свело его худые плечи. Стащив с его тарелки кусок теплого черного хлеба, она принялась жевать его, пока разглядывала свою руку в ярком свете, льющемся из окон.

Он подвинул тарелку к ней, и Надя тут же вытащила свой ворьен, чтобы отрезать кусочек творога, а затем нарезать на мелкие кусочки подвявшую редиску. Она очень давно не ела ничего, кроме черствого хлеба и жидкой похлебки с капустой. К тому же, что скрывать, ее немного разбаловала изысканная еда, подаваемая во дворце Гражика. Но все же Надя соскучилась по простой монастырской еде.

Подперев щеку, Малахия молча наблюдал за ней.

– Тебе не следовало рассказывать монаху обо мне, – наконец сказал он.

– Брат Иван заслужил знать, кого пригласил на постой, – невозмутимо ответила она и налила себе чашку кваса.

Немного подумав, она взяла чашку Малахии и налила квас ему.

– Справедливо, – сказал он, но Надя не сомневалась, что он уже просчитывал дальнейшие ходы.

– Расстроился, что твой номер у ворот не сработал?

– Как плохо ты обо мне думаешь, – отозвался он.

– Ты сам этого добился.

– Кровь и кости, Надя. Просто скажи мне уйти. Ты же не хочешь, чтобы я находился здесь. И я прекрасно это понимаю. Отпусти меня.

Надя поковыряла стол ногтем покрытой черными венами руки. Он стал острее, чем раньше.

– Мне наконец-то удалось поговорить с Марженей, – призналась она и тут же почувствовала его удивление. Потому что, боги, хоть ей и следовало держаться от него подальше, они все равно сидели так близко, что их плечи соприкасались. – Она так пренебрежительно отзывалась о тебе. – Надя протянула руку, взяла подвявшее яблоко и разрезала его. – «Червяк, пытающийся стать драконом», – процитировала она.

Малахия нахмурился.

– Ты не понимаешь, насколько беспощадны ее приказы. Как часто она твердила, что я могу – и должна – убить тебя. И все их я игнорировала, потому что по какой-то причине хотела сохранить тебе жизнь.

– По какой-то причине, – спокойно повторил Малахия.

Он больше не смотрел на нее, поэтому Надя перевернула ворьен в руке и, надавив рукоятью на подбородок, повернула его лицо к себе.

– Я не хочу, чтобы ты уходил. Но ты предал меня, – напомнила она. – Ты возглавляешь культ, который издевался над моим народом несколько столетий, и я не настолько глупа, чтобы допустить подобное во второй раз.

Несколько секунд он изучал ее лицо, а затем оттолкнул ворьен и повернулся на скамье так, чтобы поставить на нее ногу, как своеобразный барьер между ними.