– Почему ты все еще здесь, Малахия?

– Из любопытства. К тому же ты попросила помочь.

Вот только он снова слишком желал помочь. Но… что, если он пытался загладить свою вину? Она ненавидела этот замкнутый круг, в который угодила. Еще с минуту он молча смотрел на нее, а затем встал и вышел из трапезной. Надя положила ворьен на стол и уткнулась лицом в ладони.

Ей не к кому было обратиться за помощью. Она не могла доверять Малахии, но уже давно знала это. И сомневалась в Маржене, чье молчание лишь усугубляло то, что Надя видела в Гражике.

Ее пугало то, что с ней происходило. Пугало то, что задумал Малахия.

А утверждение, что она сможет воспользоваться силой из темного источника, повергло в неописуемый ужас. И теперь она боялась, что, несмотря на свой гнев и разочарование, уже не сможет держаться от Малахии подальше. Не сможет сказать ему уйти. Даже мысль о том, что она может потерять его, пугала. Этого не должно было произойти. Не должно ее так волновать.

Может, стоило рискнуть нарваться на очередное предательство… Может, стоило рискнуть, ведь она и сама неизбежно предаст его.

А может, ей следовало забыть обо всем.

Надя попыталась сложить воедино все, что знала, но связной картины не получалось. Поэтому она все еще сидела в трапезной, когда туда вошел Костя, выглядящий намного лучше, чем в последние дни.

Увидев ее, он замер на мгновение, а затем скользнул на скамью напротив Нади. Его кожа сияла чистотой, а синяки, полученные в Соляных пещерах, наконец зажили. К тому же его успели подстричь, и сбоку снова виднелся символ Вецеслава. Надя порадовалась появлению символа. Она скучала по Вецеславу.

– Dozleyena, – сказала она.

Костя покосился на нее и в этот момент так сильно стал похож на прежнего себя, что она почувствовала облегчение.

– Как ты?

Надя пожала плечами. Он вздохнул и молча положил обе руки на стол. Поколебавшись, она вложила свои пальцы в его ладони.

– Так тяжело, – начал он, – понимать, что я не могу быть рядом с тобой, когда ты в этом нуждаешься. Что тебе приходится делать выбор, который никто и никогда не должен делать.

– Не вини себя за мои поступки. Я знала, во что ввязываюсь.

Костя слегка покачал головой.

– Я должен был помочь тебе. И хотел помочь. Но вместо этого застрял в катакомбах, наполненных чудовищами. Я чувствовал себя бесполезным и слабым, поэтому вымещал свое разочарование на тебе. Прости меня.

– Ты имеешь полное право сердиться на меня. И я не жду, что ты поймешь принятые мной решения.

– Я ненавижу этого транавийца всем своим существом, – выпалил Костя. – И меня безумно злит, что ты заботишься о нем.