— Древняя Империя рухнула, на её месте образовалось несколько десятков королевств, графств, герцогств, — пояснил я. — Их правители как бы правили, в их руках как бы была власть… Но на самом деле всем заправляла церковь, во главе с руководителем — падре города Рима. Церковь не правила напрямую, не лезла во взаимоотношения правителей, но её слова и воля были обязательными для исполнения. Некоторые владетели взбрыкивали, падре посылали, но в долгосрочной перспективе проигрывали. Всегда.

Она пыхтела, хотела что-то возразить, но промолчала. И правда, что она может сказать?

— У падре Рима была невероятная власть, — продолжал я. — Он мог приказывать любому королю, герцогу и тем более графу. Он мог отлучить строптивого человека от церкви, и тот переставал существовать. Это была страшная власть. И окситанцы были одними из очень немногих, кто не платил Риму налоги. Именно это стало спусковым механизмом арбалета. Деньги. С таких богатых и сильных. Платить должны все, и точка. Падре Рима, использовав наличие еретиков, как повод, объявил против Окситании крестовый поход.

— Это как? — недоумённо захлопала она ресницами.

— Это когда он лично обещал прощение всех грехов тем, кто в походе участвует.

— Но… Так не может быть! Так нельзя! — Она меня пытается переубедить? Угу-угу, да-да. Не может.

— Ну, у нас — наверное, — всё же согласился я. — Но там — могло. И было. Семьсот лет назад. И в поход, как понимаешь, собрались почти все соседи тех земель — прибрать их к рукам. И не соседи тоже пошли — пограбить. Следом шли монахи — выжигать ересь.

— Выжигать? — снова не поняла она. — Это как?

— Ну, на кострах, — по свойски, про между прочим пояснил я. — Еретиков сжигали живьём. Милые священники. Многие в епископском сане. Во славу божию. Ставили столбы, привязывали к ним людей, клали хворост в ноги и поджигали. Ты что, не видела, как сжигают живьём?

Её аж перекосило. Аж рвотный позыв пришлось сдерживать.

— Ричи, прошу, не надо так!

— А это не я! — жёстко отрезал я, чтобы поняла, что я тут не решаю, а просто рассказываю. — Это они. И они так ДЕЛАЛИ. Во славу божию.

— Это не священники!.. — отрешённо покачала она головой. — Это исчадия Люциферовы.

— Вот потому и существовали еретики, — заметил я. — И потому еретиков того… — Провёл ладонью по горлу. — Конкуренция, понимаешь.

— Конкуренция… — потянула она понятное слово, но приняла описываемую жестокость.

— Это не наша церковь, — всё же смягчил я. — И я рад, что мы не додумались до таких зверств. Но там всё это было, только хуже. Я просто не всё рассказываю. А рассказать могу не всё, что читал. А читал не всё, что было, а только что записали, а записали явно не всё.