– Чтобы я сам услышал того гнома, Кьярума, и согласился с тобой.

– О! – Фрюг поднимет указательный палец. – Точно! А ты чего сделал, Годомар?

И велит стрелунам затыкать Годомара копьями, а Годомар не сможет увернуться, потому что будет сидеть в открытом кресле над резервуаром руконоги.

Он не сумеет ни в чем убедить Фрюга, это понятно, потому что…

– Дракон опасен! – отрубит Фрюг Шестерня.

Он будет идти к здоровяку, держа на отлете огромный термос с лавой. Специальный заправочный термос с длинным скошенным носиком вместо горлышка.

– Ты же согласился, что наш долг: обезвр-редить дракона! – рявкнет Фрюг, и в голосе его будет боль раненого зверя.

Он не вспомнит, что Годомар сказал не это. Годомар сказал, что должен обезвредить самую опасную тварь, которую видел этот город за последние двести лет, а если Фрюг отчего-то решил считать этой тварью Илидора – ну…

Годомар понятия не имел, как ему обезвредить Фрюга, даже имея армию руконогов, потому что на стороне Фрюга – стрелуны, и они истыкают Годомара копьями. Стрелуны будут защищать Шестерню до тех пор, пока видят в нем вожака. Машину нельзя убедить развидеть вожака – может быть, если Фрюг прав, это может делать дракон Илидор, но Годомар – не дракон Илидор, Годомару придется победить Шестерню в более или менее честном бою, но как это сделать, если его защищают машины? Тьфу ты!