Нет, Годомар не имел представления, что собирается делать, просто нельзя было не делать ничего, отойти в сторонку, позволить стражам Ульфина выступить против Фрюга и послушных ему машин.

Спереди донеслось ворчание с позвякиванием, и Годомар понял, что Фрюг привел с собой стрелуна. Скорее, даже не одного. Ну вот какой кочергой можно остановить безумного старого гнома, окруженного боевыми машинами?

Куда же подевались все остальные механисты? Учеников в такое время уже не бывает на территории гильдии, многие старшие – на патрульных дежурствах вместе с машинами в Дворцовом и Приглубном кварталах, но остаются мастера и наставники, нередко задерживаются до позднего вечера рабочие. Сейчас в соседних зданиях должно быть не менее двадцати гномов – и где они все? Никого не видать, даже того дозорного придурка с главных ворот, который убежал из своей клетки. Знать бы, куда именно он побежал. Если к складу, то не мог не увидеть трупы и должен был поднять визг. Или не должен? Или он поднял визг, но толку-то?

Далеко впереди раздался хриплое покашливание, и Рукатый вздрогнул от неожиданности. Показалось, что расставленные на стеллажах лаволампы издевательски перемигнулись. А ведь правильно, подумал Годомар с досадой, правильно утверждал этот эльф, Найло: механисты отличаются от обычных гномов сильнее, чем сами хотят признавать. Ведь разве мыслимо, чтобы в любой из мастеровых гильдий происходило нечто подобное, чтобы её глава так подмял под себя всех остальных и безнаказанно безобразничал, и чтобы только у двоих из двадцати хватило смелости, чтобы противодействовать ему, и чтобы остальные разбежались, когда злодей убил этих двоих! Один-единственный Фрюг скрутил в бараний рог всех механистов, он может орать на них, бить их, пришивать к гобеленам, ломать им носы, тренировать на них машины, убивать их! Мало кто из обычных гномов согласился бы терпеть подобное – а что до механистов, так их, всех до единого, должен забирать Брокк Душеед, вот что!

Ряды стеллажей закончились, дальше группами стояли полусобранные (или полуразобранные) машины, и Годомар пошёл между ними, петляя и всматриваясь в монументальные силуэты. Вот громила – неудачный эксперимент. Нечто похожее было когда-то у а-рао (те называли машину сборщиком), и это нечто должно было спасать гномов из завалов, но с послушанием у него было как-то воинствующе паршиво. А вот плечистые и длиннорукие силуэты шагунов, которых Фрюг хотел дособрать – судя по тому, что разложенные рядом с шагунами детали были протерты, и даже пустой термос для лавы лежал рядом – Шестерня останавливался здесь. Кажется, он свихнулся еще больше, чем думалось Годомару: вот зачем ему сейчас заправлять шагуна, куда он собирается вести его? Гулять по улицам Гимбла? Или он желает ехать по городу в седле здоровяка? При мысли, что безумный гном может прямо сейчас выйти за ворота гильдии, ведя перед собой шагунов, стреляющих лавой, или что он поедет на здоровяке, который… который может раскрошить своими сверлами, буравчиками и пилами любую стену, хоть в харчевне, хоть в королевском дворце…