К дракону оборачивались машинные и гномские головы, круглые и приплюснутые, огромные и крошечные, с одним глазом, с двумя, четырьмя. Ведь это была не последняя битва?

На камни огромной пещеры опускалась тишина осознания и ожидания.

Сердце Илидора колотилось так, что даже крылья подрагивали, и всё тело наливалось страшной, бесконечной тяжестью. Он смотрел на машины и на гномов, сросшихся с машинами, смотрел и не мог понять, что он видит. Опаснейших созданий, которых когда-либо знал Такарон, и которых требуется уничтожить, пока сами они не уничтожили всё остальное? Собственную армию, которую он теперь волен вести куда угодно? Несчастных существ, отчаянно жаждущих помощи? Уродцев, которых нужно добить просто из милосердия?

Он смотрел и не мог найти ответа, и его отец Такарон ничего ему не подсказывал – не потому, что обиделся за непринятую прежде помощь, а потому, что есть решения, которые можно принять только самостоятельно. Дракон смотрел на машины, а машины смотрели на него, они чувствовали его нерешительность и удивление, а он чувствовал их вдохновение и бесконечную преданность.

Дракон сделал долгий вдох, закинул кверху голову на длинной шее, с тоской посмотрел на клубящиеся под потолком пещеры облака, тоскливо рыкнул, скребнул лапами камень…

Похожий на эльфа человек с золотыми глазами сделал шаг к машинам, и они подались ему навстречу, едва-едва заметно подались, но по их рядам пробежала волна дрожи. Он медленно раскинул руки, ладонями вверх, сделал еще полшага вперед и наклонился к своему войску, чуть согнув колено, прикрыв глаза. Губы что-то шептали, лицо было одухотворённым и умиротворенным, опущенные крылья плаща чуть подрагивали, он слышал что-то, чего нельзя уловить ушами, впитывал кожей – человеческой кожей, тонкой, чуткой, куда более восприимчивой, чем плотная драконья чешуя.

Мне нужно подумать, нужно осмыслить, но я сейчас не в силах думать, я весь – большая кожа, которая только и делает, что чувствует, ловит вашу энергию, как звук, как прикосновение, как предписание. Я никогда не предполагал, что у меня есть так много собственных сил, и что так много других существ захотят добавить свои силы к моим… просто ради того, чего я пожелаю, что я сочту нужным и важным. Мой голос – оружие, моё войско – много оружий, и пока я даже не могу охватить разумом всю ту многость, которую вижу впереди, на своём новом горизонте. Я понятия не имею, что делать теперь.

Я приму решение, у меня появится ответ, но не сейчас, сейчас я хочу просто зачерпнуть еще немного, еще немного вашего обожания, вашего доверия, и отойти в сторонку, чтобы перевести дух и подумать. Мне нужно очень хорошо всё обдумать. Я сделаю так, чтобы вы дождались моего решения, дождались его, ничего не сломав ни себе, ни другим. Потому сейчас…