По настоянию Вориана рядом с ним на церемониальной трибуне сидел одетый в новенькую форму терсеро Армии джихада Абулурд Харконнен. Он находился здесь якобы в качестве адъютанта Верховного главнокомандующего, хотя и Абулурд, и его старший брат Файкан также должны были получить награды за самоотверженную работу, которую они выполняли здесь, на Салузе. Великий патриарх посчитал было неразумным выставлять на всеобщее обозрение и тем более награждать Харконнена, но Вориан одарил его таким злым и каменным взглядом, что Боро-Гинджо поспешил отказаться от своего возражения.

За девять десятилетий воинской службы Вориан был награжден столькими орденами и медалями, что надеть их все сразу было невозможно физически. Поэтому на мундире он носил только несколько лент и пару медалей. Верховному главнокомандующему не было нужды красоваться на фоне окружающих. Леронике тоже не было дела до его наград. Она отдала бы все его награды за возможность чаще и дольше видеть его рядом, а не ждать любимого с полей далеких битв.

Люди жаждали выразить признательность своим героям, да и политики были не прочь выразить свою причастность к славным делам участием в праздничных торжествах. Я самый знаменитый человек в Лиге Благородных, но мне наплевать на награды и славу. Единственное, что мне по-настоящему нужно, – это мир и покой.

Так он удостоился медали и аплодисментов от толстого и самодовольного Великого патриарха. Вориан даже произнес краткую, но трогательную речь, воздав должное всем, кто служил в Армии джихада, и всем, кто погиб во время Великой Чистки. Вориану нужно было время для того, чтобы отвлечься от всего этого безумия празднеств и награждений, время для того, чтобы привести в порядок мысли и решить, как и для чего жить дальше. Ему надо было еще раз познать себя и решить, чего же он еще хочет, прожив на свете так много лет.

Окруженные непробиваемой стеной из мощных и хорошо вооруженных кораблей машинного флота, окопавшиеся словно в осажденной крепости Омниус и Эразм оценивали ситуацию. Над Коррином, с внешней стороны от мощного заслона, над последним оплотом Омниуса нависал флот Лиги, готовый использовать первую же оплошность машин, для того чтобы сбросить на планету остатки атомных бомб.

– Эти черви, эти хретгиры, скоро прибудут сюда с подкреплением, – произнес Омниус.

– Нет никакого сомнения, что они решили подвергнуть Коррин долгой осаде, – ответил на это Эразм. – Хватит ли у них настойчивости и упорства, чтобы самим выдержать ее достаточно долгое время? Люди не слишком сильны в долговременном планировании и исполнении далеко идущих планов, таких, как, например, этот.