Своими механическими руками посредники отделили канистру с мозгом Квентина от его корпуса и вставили ее в мощный боевой корпус, принадлежавший Юноне.

Когда были присоединены все стержни, Квентин ощутил себя великим и ужасающим. Более чем великим – страшным. Механическое тело Юноны было оснащено мощнейшим оружием и, мало того, могло связываться со всеми оборонительными системами Хессры. Потенциал уничтожения, заложенный в этом боевом корпусе, был невообразимо огромен.

Как показалось Квентину, перед такой мощью не устоят ни Данте, ни Агамемнон, ни неокимеки. Он сможет убить их всех. Галактика только выиграет от этого.

Для того чтобы наилучшим образом вычистить и привести в порядок корпус отца, Вориан открыл хранилище, где Агамемнон держал образцы старинного оружия – трофеи налетов и путешествий. Опасные трофеи, красивые безделушки, древнее вооружение.

– Подвинься немного, чтобы я мог вычистить внутренность хранилища.

Кимек сделал такое одолжение, переместив в сторону корпус.

– Мне следовало бы сохранить парочку этих посредников в их человеческом облике, чтобы они могли чистить и полировать мои корпуса. Я забыл, насколько это приятно.

В хранилище Вориан нашел то, что ему было нужно, – древний кинжал, который был абсолютно безвреден, так как не мог нанести ни малейшего повреждения механическим корпусам кимеков.

– В зените нашей славы на Земле, – мечтательно произнес Агамемнон, – мы пользовались для этого человеческими рабами, но теперь, став отступниками и изменив Омниусу, мы лишились такой привилегии.

– Я понимаю тебя, отец, и готов всегда делать эту работу.

Он отсоединил емкость от ходильной формы, точно так же, как делал это раньше.

Зная, что в холодной цитадели всегда дежурят несколько неокимеков, которые пресекут любую попытку Вориана навредить ему, Агамемнон пустился в рассказы о днях былой славы, когда титаны правили человечеством. Заговорил он и о своей заветной мечте – как он и его сын воссоздадут империю титанов теперь, когда Омниус был побежден.

Пока отец предавался ностальгическим рассуждениям, Вориан действовал. Отсоединенная от стержней емкость не могла управлять ходильным корпусом; Вориан, правда, еще не отключил оптические сенсоры и другие каналы чувственно воспринимаемой информации. Но Агамемнон и без того был сейчас абсолютно беззащитен.

Полируя канистру с мозгом, Вориан сказал:

– Я немного отодвину эту вентиляционную панель и почищу вот здесь.

Генерал все еще продолжал вещать о своей доблести, когда Вориан сдвинул крышку панели, открыв узкую щель. Мякоть мозга оказалась досягаемой. Вориан схватил кинжал. Одно быстрое движение – кончик оружия войдет в плотную массу мозга и через мгновение все будет кончено.