Вориан встал и с холодной яростью взглянул на своего заместителя. Экипажи и без того волновались по поводу стольких невинных жертв, и Абулурд своими разговорами только усиливал эти сомнения.
Вориан расправил плечи, глаза его горели.
– Баши Харконнен, я принял решение и отдал приказ. Здесь не дискуссионный клуб. – Повысив голос, он обратился к экипажам: – Зарядить установки и приготовиться к залпу.
– Если вы сделаете это, Вориан, – сказал Абулурд, не думая о последствиях, – то вы окажетесь ничуть не лучше своего отца. Именно так на вашем месте поступил бы титан Агамемнон.
Внутри у Вориана словно что-то погасло. Все эмоции схлынули с лица Верховного баши Вориана Атрейдеса. На красивом лице командующего застыла неподвижная маска, скрывшая все чувства, словно замороженная ледяная равнина Хессры. Он понизил голос и ровно сказал:
– Баши Харконнен, я отстраняю вас от исполнения обязанностей. Вы будете находиться под домашним арестом до конца битвы за Коррин.
Пораженный до глубины души, Абулурд, не веря своим ушам, уставился на Верховного баши. Глаза жгли слезы обиды и недоумения.
Вориан повернулся спиной к своему бывшему заместителю.
– Вы хотите, чтобы я вызвал конвой?
– В этом нет необходимости, сэр. – Абулурд покинул командную рубку, распрощавшись с дальнейшей карьерой и воинской службой.
Сидя под арестом в своей каюте, отстраненный от должности Абулурд Харконнен почувствовал, как начинает ускоряться «Победа Серены» в своем финальном рывке к Коррину и к роковой черте Моста хретгиров Омниуса.
По линиям внутренней связи Верховный баши обратился к войскам с пламенной речью, стремясь воодушевить солдат и офицеров перед жестокой бессердечной атакой:
– Омниус думает, что может помешать нашей победе, расположив на орбите перед нами живой щит из мирного населения. Он думает, что, воздвигнув Мост хретгиров, сможет заставить нас утратить решимость и позволить ему и дальше вынашивать его ядовитые планы. Но он глубоко ошибается.
Всемирный разум послал миллионы мирных невинных людей туда, где они наверняка будут убиты во время нашего наступления. Но это должно лишь укрепить нашу непреклонную волю уничтожить его навсегда и любой ценой! Мыслящие машины наслаждаются своей бесчеловечностью, но мы радуемся нашей правоте. Пусть же это будет наша последняя битва! Следуйте за мной к победе ради наших детей и всех будущих поколений человечества.
Абулурд понимал, что усилием своей могучей воли Вориан заставит солдат Армии Человечества сосредоточиться на исполнении долга, а не на сомнениях, и приказ будет выполнен действительно любой ценой. Когда армия перейдет Рубикон, пути назад уже не будет. Сила движения понесет флот вперед к ужасному финалу. Солдаты не станут думать о том, что они делают, до того момента, когда уже станет поздно. Таково было намерение Вориана.