Сигнал был слабым и искаженным, но Эразм тотчас безошибочно узнал голос Гильбертуса Альбанса.

Эразм ввел извлеченный из руки зонд в крошечную электронную систему шарика, усилив сигнал и отфильтровав помехи. Устройство засветилось, и в воздухе появилась голограмма, передающая информацию. В мгновение ока Эразм прочел всю переданную информацию, просмотрел изображения.

Со сверхъестественной быстротой робот изучил фотографии скученных разумных созданий, тесно прижавшихся друг к другу, словно надеясь, что сама теснота спасет и убережет их от неминуемого взрыва. Потом Эразм увидел то, что до основания потрясло его программу. Нет. Должно быть, это ошибка.

Он увидел клон Серены Батлер. Рядом с ней находился Гильбертус! Трансляция велась с одного из грузовых кораблей на орбите, заполненных до отказа невольниками. Это был один из кораблей Моста хретгиров.

Гильбертус держал один из машинных сенсоров на грузовом корабле-приманке.

– Здравствуй, отец. Я связал эту систему с одной из наблюдательных камер.

– Что ты там делаешь? Ты сейчас должен находиться в укрытии. Я же сделал все, чтобы быть в этом уверенным.

– Но здесь Серена. Ее оказалось очень легко выследить. Сторожевые роботы как раз заканчивали погрузку последних невольников, и я попал на борт вместе с ними.

Это было самое ужасное из всего, что независимый робот мог себе вообразить. Он не стал останавливаться, чтобы понять, что его реакция выходит далеко за рамки обычного поведения мыслящей машины. Он столько времени работал с Гильбертусом, он учил его, превратил в совершенное человеческое существо – и все это только для того, чтобы он погиб вместе со всеми этими ничтожествами. С этим дурацким клоном, в который Гильбертус глупо влюбился и которому был так глубоко предан.

Все остальное потеряло для Эразма всякое значение. Важным осталось только одно: он должен сделать все, чтобы спасти своего сына.

На экранах внешних мониторов он увидел, что после короткого колебания флот возмездия двинулся дальше, решив наступать, несмотря на ультиматум Эразма.

– Гильбертус, я спасу тебя. Будь готов.

У него не было больше времени заниматься частично восстановленным Первичным Омниусом. Он сердито отложил его копию в сторону и поспешил прочь по подземному коридору.

Я должен проснуться.

По гель-контурным цепям потекли сигналы, передающие данные, но до полного восстановления всей памяти было еще очень далеко. Два десинхронизированных Омниуса причинили очень серьезные повреждения электронному мозгу Первичного всемирного разума, но не потрудились закончить работу. Они выбросили его кибернетические останки в чрево Шпиля и занялись своими делами.