Но она должна держаться, дать мечу время завершить дело. И поэтому она работает не только мышцами и костями. Она выкладывается по полной, напрягая и голос, и сердце, и каждую каплю своей воли.

Но даже этого недостаточно. Горло пересыхает от пения, силы ее покидают, и меч грозит вывалиться из рук.

Но этот меч – не просто какой-то меч. Он – часть Гаммы, а она – не просто человек, она – часть семьи, и она передает им свою силу. Веспер поет ради всех них – ради отца, ради дяди Вреда, ради Дженнера и рыцарей, ради Самаэля и Джема. Ради всех тех, кто умер за нее, и тех, кто сможет жить, если она победит. А когда этого становится недостаточно, когда у нее больше нет сил, – она думает о Диаде.

И песнь взлетает вновь, заполняя воздух шумом, и яростью, и огнем, а затем меч с шипением освобождается, оставляя там, где раньше был Разлом, лишь ошметки. Серебряные линии подобно шрамам сшивают и закрепляют края.

Эхо их песни гаснет, как и свет. Веспер шатается, спотыкается. Каким-то образом ей удается добраться до уступа, выставить меч перед собой, после чего она ложится и теряет сознание.

Колючие камни упираются в нежную кожу, и Веспер со стоном просыпается. Вокруг нее – сплошная темнота, если не считать золотого просвета высоко над головой. Она включает навикомплект в режиме фонарика и неуклюже встает на ноги, тут же доставая меч. Он тяжелый. Глаз лениво двигается, взирая на остатки Разлома. Всё, кажется, в порядке, и глаз собирается закрыться.

– Подожди… – начинает Веспер и задыхается, ее глотка пересохла и горит. – Подожди… – шепчет она. – Можешь сделать так, чтобы мы вылетели отсюда?

Меч расправляет крыло, но теперь, когда Разлом закрыт, не осталось потоков, которые бы смогли поймать серебряные крылья.

Она убирает меч и идет к стене. Им предстоит пугающее восхождение, а стена кажется плоской. Девочка долго всматривается вверх, затем сдается, и ее плечи сокрушенно обвисают. В голове – ни одной дельной мысли.

Легче просто сесть.

Почему-то теперь, когда приходит осознание, что она, вероятно, здесь и умрет, победа не кажется такой сладкой.

– Я должна попытаться, – бормочет она, снова поднимаясь.

Предпринимает несколько неудачных попыток. Пальцы соскальзывают с гладкого камня, и она обдирает колени. Веспер ругается, падает в третий раз и снова садится. Закрывает лицо руками, да так и остается сидеть.

Наступает тишина.

Из ближнего закутка, набравшись смелости, показывается пара темных глаз. Козленок замечает, как согнулась Веспер. Он почти не видит, что здесь можно поесть. Но, главное, видит, что предстоит такое невероятное, такое чудесное восхождение, что ужас забывается.