Блин, тоже мне предводитель! Сам же профукал самый важный момент — распределить дежурства. Эти пьяницы могли вообще никого не поставить в дозор — с них станется.
— Силмонсон… — проворчал старик. — Он меня сменил, и я только лег, так что…
— Кто? — прошипел я. Старик открыл глаза и поглядел на меня. ‒ Буквально час назад я видел этого жирного борова — он же в стельку был!
— Он сменил меня, и…
— Да он же на ногах не держится! — снова прошипел я.
Вот! Старика проняло. Он поднялся с земли и виновато уставился на меня.
— Ты что, этого не видел?
Старик открыл рот и закрыл.
Ну да, чего тут говорить. Пришла смена, старик развернулся и ушел. Наверняка в темноте даже не вглядывался, в каком состоянии заявился сменщик.
Я поднялся и двинулся к лесу, туда, где должен был быть Силмонсон. По пути завернул к месту, где изучал добытые при грабеже документы. Поднял с земли свой шлем (тот самый, доставшийся мне во время драки на островах), напялил его на голову.
Пятой точкой чувствовал — сейчас будет драка. Но с кем?
Когда до места, где должен был стоять наш «часовой», оставалось метров двадцать, не больше, меня догнал старик.
— Я… ‒ начал было он.
Я шикнул и замер, вслушиваясь в тишину.
Храп Силмонсона был слышен даже здесь. Но не это я хотел услышать. Мне показалось, что я слышал шепот.
Я стоял и вслушивался в ночной лес, и вот: шепот повторился.
Я оглянулся на старика. Тот уже все понял, кивнул и совершенно бесшумной походкой двинулся назад. А я, пригнувшись, ступая осторожно, чтобы ненароком не наступить на какую-нибудь ветку, которая может громко хрустнуть, двинулся вперед.
Я уже видел тушу, валяющуюся на земле. Грудь этого кабана мерно вздымалась — дрых без задних ног. Но заметил я и две странные тени, находившиеся рядом с храпуном. Миг, и мирный храп прервался, превратившись в какой-то приглушенный хрип.
Мля-я-я! Да его ж кончили! Глотку перерезали.
Впрочем, Силмонсона мне было совершенно не жаль. Столько он мне крови попил своим нытьем и спорами! И сдох так, как ему и полагается — как тупая свинья, которую зарезали.