— Открывай, гость незваный, — донеслось с той стороны скрипучее.

— Извините, мне это не кажется хорошей идеей, — отозвался Ежи не столько потому, что нежити и вправду ответ нужен был, сколько пытаясь с собственным страхом справиться.

— Ишь ты… наглый какой, — то ли возмутилась, то ли восхитилась тварь. — Но ничего, на каждого хитрого мага своя управа найдется…

Дверь затрещала.

И рухнула.

— Глаза закрой, — посоветовал Ежи и сам бы закрыл, а то и вовсе забрался бы под одеяло, как в далеком детстве, когда это самое одеяло способно было укрыть от всех напастей.

То, что вошло в дом, еще сохранило человеческое обличье.

И…

Нет, не упырь.

Упыри бестолковы, они, поднятые чужою силой, движимые голодом, суетливы и беспокойны. А этот двигался медленно, позволяя себя разглядеть.

Луна, заглянувши в хижину по-над плечом мертвеца, высеребрила седые волосы его. Блеснули бельма глаз. И… и не беспокойник. Те скорее нематериальны, да и к людям посторонним обычно претензий не имеют. Их держит на земле неисполненная задача.

Этот…

— Что, мажик, узнать не можешь?

И не неклюд. Шерсти нет, да и… те все же живые люди, проклятые, преобразившиеся, но живые. Существо же было мертво и давно. Однако смерть, пожалуй, не сильно-то его изменила.

Оно оскалилось, показавши уродливые желтые зубы.

И сказало:

— Выходи бороться…

— Нет, — нашел дурака. Если Ежи что-то и понял, то продержаться ему надобно до рассвета. Правда, пусть летние ночи и коротки, но теперь этот самый рассвет казался чем-то невообразимо далеким.

— Выходи, — существо было невысоко.

И сутуловато.