Следом двигался Железный Совет. Скоро его гражданам предстоит класть рельсы, выстроившись в шеренгу, разбивать камни, вести извилистый путь между глыбами песчаника, но пока они просто идут вперед. Железный эллипс сделался прямой, жители Совета снова стали строителями. Разведчики и лозоходцы, охотники и землекопы, а прежде всего, конечно, укладчики рельсов, разорвали кольцо, окружавшее их город, и снова вытянули его в прямую линию, повернув ее вспять, туда, где земля еще хранила их прежний слабый след.

С далекого запада на них надвигалась кровожадная милиция, солдаты, жаждущие убивать. Железный Совет содрогался и двигался вперед, на восток, домой.

Вот как все было. А теперь перед ними лежал край воистину дурной земли.

– Вот оно. Здесь. Это его край. Край какотопического пятна.

Часть шестая Гонка Союза

Часть шестая

Гонка Союза

Глава 20

Глава 20

ЧУДОВИЩА: СНАРУЖИ И ВНУТРИ. ДВА ВРАГА НЬЮ-КРОБЮЗОНА: СОГЛЯДАТАЙ И ПРЕДАТЕЛЬ. НОЧЬ СТЫДА.

Газеты разразились осуждением. Проклятия тому, что уже окрестили Мятежами в День Небесного Глаза, набирались самым крупным шрифтом. Передовицы пестрели гелиотипами мертвецов, забаррикадированных в магазинах и задохнувшихся в дыму, разбившихся при падении из окон, застреленных.

В следующую пяльницу Ори ждал, что в «Зазнобе бакалейщика» соберется целая толпа, но никто из «бешеных» не пришел. Он стал заходить туда каждый день, в надежде встретить кого-нибудь знакомого. Наконец в пыледельник Ори увидел вязальщицу, которая собирала деньги и шепталась о чем-то с хозяином.

– Джек, – окликнул ее Ори.

Женщина обернулась и посмотрела на него с недоверием, но, узнав его, слегка смягчилась.

– А, Джек… Говорить придется быстро. Мне надо идти. Закажи вина и выкладывай. Что, в штопор вошел? – усмехнулась она, показав на угольно-черные спирали на его одежде. – Они теперь повсюду. Со стен перешли на одежду. Кактовая шпана в такой щеголяет. Нувисты, радикалы. Какой в них смысл?

– Это связующее звено, – ответил Ори осторожно. – С Джеком-Полмолитвы. Я знаю человека, с которого все началось.

– Я, кажется, о нем слышала…

– Он мой друг. Я хорошо его знаю.

Наступило молчание. Оба пригубили вино.