– Собрание пропустил… – продолжил Ори.

– Какие теперь собрания? Ты спятил, Ори… то есть Джек? – Женщина с ужасом поглядела на него. – Прости меня, Джек, прости, пожалуйста. Курдин сказал мне, как тебя зовут. И где ты живешь. Не стоило, конечно, но он считал, что я должна доставить тебе экземпляр «ББ», если понадобится. Я никому не говорила.

Ори не подал виду, что неприятно поражен, и покачал головой.

– Так что с собраниями? – спросил он, и женщина мигом забыла о раскаянии.

– Зачем они нам, когда такое творится? – Ори снова покачал головой, и та издала звук, похожий на всхлип. – Джек, Джек… Джаббера ради. Чем ты занят? Разве тебя там не было?

– Проклятье, конечно, был. Я был на Ручейной стороне. Я… – Он понизил голос. – А что это за Разношерстная Армия, хотел бы я знать? Я как раз защищал несчастных хепри, которых ваш чертов безмозглый простой народ пытался изничтожить.

– Разношерстная? Скажи, если бы ты был ксением и никто не отстаивал твои интересы, кроме ублюдков-компрадоров из департамента Разных Тенденций, разве ты не поискал бы новых друзей? И не смей презирать народ. Дикобразы – не народ, а отребье, и ты это знаешь. Твой друг Петрон – и тот знает; не смотри на меня так, Джек, его имя всем известно, он – один из гибких. И хотя мне не очень по душе все эти глупости, которыми занимаются нувисты, – наряжаются зверюшками, и тому подобное, – но Петрону я доверяю. Чего не могу сказать о тебе, Джек, и это грустно, ведь цель у нас, как мне кажется, одна. Я в этом уверена. Но я не доверяю твоему суждению. По-моему, ты просто глупец, Джек.

Ори даже не рассердился. Он привык к заносчивости «бешеных». Он просто глядел на женщину холодно и раздраженно, хотя по-прежнему с толикой уважения – в память о Курдине.

– Притворяясь пророком, Джек, – сказал он, – не забывай держать глаза открытыми. Когда я сделаю свой ход… ты об этом узнаешь. У нас есть план.

– Говорят, Железный Совет возвращается.

Лицо женщины засветилось радостью.

– Он возвращается, – повторила она.

Все, что мог сказать по этому поводу Ори, было и без того очевидно. Ему не хотелось оскорблять собеседницу, и он попытался придумать что-нибудь, но не смог.

– Это сказка, – заявил он.

– Вовсе нет.