– Что это, во имя Джаббера, такое? – спросил Каттер у Курабина.

– Во имя Джаббера, ничего. Не знаю. Есть вещи, за которые я не хочу себя продавать. И вообще, бывают секреты без смысла и вопросы без ответов. Это просто то, что ты видишь.

Через две недели после выхода из какотопической зоны они впервые за двадцать лет повстречали восточных поселенцев. Из-за холмов вынырнула небольшая группа бродяг – банда беспределов, человек двадцать-тридцать. Впрочем, в разношерстной компании были водяной-переделанный – редкая птица – и женщины, превращенные в промышленные машины или игрушки.

С настороженной вежливостью они приблизились к поезду.

– Мы повстречали ваших разведчиков, – сказала их предводительница. Ее усовершенствовали, вживив ей в тело кнуты; она все смотрела и смотрела, и Каттер не сразу понял, что взгляд ее полон благоговейного трепета. – Они сказали, вы близко.

Переделанные Совета наблюдали за ней и ее бандитами.

– Все меняется, – сообщила переделанная в тот вечер на импровизированном пиру. – Что-то творится в городе. Его кто-то осаждает. Наверное, Теш. И внутри тоже что-то не так.

Но бродяги слишком далеко ушли и слишком долго пробыли вдали от породившего их города, чтобы знать подробности. Нью-Кробюзон был для них почти такой же легендой, как и для Железного Совета.

С Советом они не пошли: поклялись ему в вечной дружбе и вернулись к своей разбойной скитальческой жизни в горах, – но следующая группа переделанных, которых встретил Совет, присоединилась к нему. Каттер видел, что они пришли оказать уважение, поклониться самопровозглашенному городу переделанных и затем остались в нем как его полноправные граждане, члены Совета. Добравшись до северного берега озера, которое должно было прикрыть их от воинов из Толстоморска, Совет впервые повстречал переделанных, специально вышедших на их поиски.

Новость, должно быть, обгоняла состав: оседлые жители и странники несли ее неведомыми тропами.

Каттеру они представлялись инфекцией. Нити сплетен, фиброма, связавшая воедино весь Рохаги. «Железный Совет возвращается! Железный Совет здесь!»

В Совете царствовал раскол. Всеобщий порыв был таков, что о повороте назад и думать не приходилось. Но чем меньше оставалось до громадного города, тем сильнее волновались и нерешительнее становились старейшины.

– Мы знаем, что это такое, – твердили они. – Мы знаем, что нас там ждет.

И тем увереннее в своей миссии становились их дети. Никогда не видевшие города жаждали обрушить на него свою кару. Что это было? Возмездие? Гнев? Может быть, акт правосудия?