«Я в беде». Ори знал это. «Я попался». С ним что-то происходило: мысли крутятся вокруг одного и того же, расстройство, полное отчаяние. В вихре переворота, восстания, именуемого переделкой города, он, вместо того чтобы наслаждаться каждым мгновением, занемог, плакал и все дни проводил в постели. «Со мной что-то не так».

Сил ему хватало только на то, чтобы ходить за Джейкобсом по его странным маршрутам да сидеть и лить слезы. Все время перемен, когда дни всеобщего возбуждения, строительства, споров и уличных митингов сменялись днями обид и потерь и наконец обернулись вооруженным противостоянием, ужасом и предчувствием конца, Ори нес свой тяжкий груз.

Коллективисты готовились к финалу, к последней битве, которая, они знали, не заставит себя долго ждать. Ори лежал и смотрел в окно на улицы, где царило насилие, и наблюдал сначала восход Коллектива, а потом его закат. Он видел, что милиция наступает. Каждую ночь Коллектив терял еще одну баррикаду. Милиция захватила печи для обжига на улице Свинарей, конюшни на проспекте Подсолнечника, пассаж в Сантере. Территория Коллектива съеживалась. Ори, он же Торо, лежал в одиночестве.

«Надо кому-нибудь рассказать, – думал он. – Спиральный Джейкобс – это беда. Он причина чего-то». Но Ори так ничего и не сделал.

Может ли такое быть: город полон тех, кого отверг Джейкобс? Растерянных людей, которые едва успели понять, что выполняют чье-то задание и в чем оно состоит, как все уже кончилось. А вот он преуспел, и еще неизвестно, к добру это или к худу.

– Тише, тише, – сказал ему Спиральный Джейкобс, когда они прогуливались как-то ночью.

Настенные рисунки старика становились все сложнее и таинственнее. Теперь Ори не плакал, но, как потерянный, плелся за ним и приставал с вопросами.

– Что ты заставил меня сделать, что ты делаешь сейчас, что ты тогда делал?

– Тише, тише. – Голос Джейкобса стал почти добрым. – Все почти готово. Нам нужно было что-нибудь, из-за чего поднимется шум. Теперь уже недолго осталось.

Ори вернулся домой и обнаружил, что его ждут: Мадлена ди Фаржа, сломленный, переделанный Курдин, которого он не видел несколько месяцев, и еще несколько незнакомых мужчин и женщин.

– Нам надо с тобой поговорить, – сказала Мадлена. – Нам нужна твоя помощь. Мы ищем твоего друга Джейкобса. Его надо остановить.

И тут Ори заплакал от радости, что кто-то, кроме него, знает, и теперь что-то можно будет предпринять, и ему не придется делать все в одиночку. Он так устал. При виде этих людей, таких суровых и непреклонных, уверенно сжимающих оружие, не паникующих, как почти все в последние дни, он почувствовал, как что-то внутри него шевельнулось и устремилось к ним.